Глубокий тыл Если при первом и втором ранениях я как-то особенно не задумывался, что встану в строй, то после этого ранения родилось много сомнений о продолжении службы: рана затягивалась медленно, нога так и оставалась в полусогнутом виде. Все это говорило, что лечиться придется долго. Рано утром всем раненым, назначенным на эвакуацию, было объявлено, чтобы мы настраивались на поездку. Путь предстоял длинный, только до ближайшей железнодорожной станции Андреаполь было около ста километров. Мне подумалось, что вот если поедем до Андреаполя так же, как добирались до госпиталя, то проедем слишком долго. Но мои тревоги были напрасными. После завтрака нас погрузили в санитарные машины, и с небольшим интервалом между машинами поехали мы на станцию Андреаполь. Ехали хорошо, без каких-либо приключений. Шел уже второй месяц с момента моего ранения. В дороге рана очень беспокоила, да и нога находилась в прежнем кривом положении, хотя в госпитале врачи трижды пытались выпрямить ее, но каждый раз попытки медиков оканчивались неудачей - открывалось кровотечение из раны. Решено было до полного закрытия раны ногу оставить в таком положении. Я переживал за свою ногу, но день ото дня все больше убеждался, что нога будет работать нормально, и эта уверенность, правда, значительно позднее, оправдалась. В Андреаполе нас поместили в 2-х этажное деревянное здание. Очевидно, это был жилой дом, и стоял он в стороне от станции. В течение трех суток мы ожидали на железнодорожной станции санитарного состава, но поезда не было, но зато, как по графику, каждый вечер станцию бомбили вражеские бомбардировщики. Они подолгу кружили над станцией, сбрасывали тяжелые фугасные и зажигательные бомбы. От взрыва бомб наш деревянный дом дрожал, как в лихорадке, того и гляди рассыпется от сотрясений. Стекла в рамах давно были выбиты при бомбежке, и все оконные проемы забиты досками, и раненые не могли видеть, что творится на станции. 73
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4