раны и в строй, тем более, что стало увеличиваться число поступающих в санчасть. Те, кто был ранен в руку и мог идти, шли пешком, а нам обязательно нужен был транспорт. Поступавшие бойцы сообщали, что противник перешел в наступление на широком участке фронта, и наши части ведут тяжелые оборонительные бои. Я с великой жалостью вспомнил о Васильеве, ведь он остался один. Дали ли ему помощь? Жив ли он? Все это мучило тогда меня. После войны я долго искал станкового пулеметчика Васильева из 2-й гвардейской дивизии, но так и не нашел до сего времени. Бой на переднем крае все нарастал и нарастал, хорошо были слышны орудийные выстрелы, к передовой шли небольшие отряды бойцов и командиров на пополнение наших частей. И только на второй день, к обеду подошла за нами полуторка. В кузове грузовика была наложена льняная треста, которую накрыли плащ-палаткой. Меня и еще двоих тяжелораненых уложили в кузов машины и накрыли сверху другой плащ-палаткой. Каждому из нас положили в вещмешок сухой паек: сухари, сахар, тушенку. В зад кузова посадили легкораненых, то есть тех, у кого были целы ноги, и мы отправились в путь. По ухабистой дороге, а вернее, по бездорожью наша «полуторка» шла тихо. Водитель по имени Павел хотя и вел машину осторожно, но нас все равно трясло и подбрасывало на больших колдобинах и ямах. Конечно, тут здоровому было бы тошно сидеть в кузове, но мы терпели, морщились, а иногда просто проклинали шофера, но Павел был не виноват. Дотемна мы кое-как продвигались вперед, а ночью машина окончательно забуксовала и села. Легкораненые покинули нас и машину и пошли пешком. Шофер принимал все меры, чтобы выбраться из ямы, но безрезультатно. Лишь только утром нас выручил встречный «ЗИС-5». Новый день наступил ясный, дул теплый южный ветер, снег быстро таял, и вода окончательно затопила всю колею. Мы не ехали, а плыли. «Полуторка» все чаще и чаще буксовала в весенней распутице. В полдень над нами появились вражеские самолеты. Фашисты поочередно вели обстрел нашей машины 71
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4