дал в штаб о короткой перестрелке с врагом в ночное время. Но такая пулеметная перебранка была задумана и подготовлена нами еще днем. Немцы бросили осветительную ракету с другого места обороны. «Боятся, гады!» - подумал я. Когда погасла ракета, то стало еще темнее, и мне пришлось до предела напрягать зрение и слух, но было так тихо, и только с рассветом враг стал более активным. Хорошо и отчетливо был слышен шум танковых двигателей, ревели моторы автомобилей. Все говорило за то, что враг решил что-то предпринять в нашем районе обороны, но что? Обо всех замечаниях и изменениях мы с Васильевым сообщали по телефону в штаб. Там хорошо понимали, что нас на боевой точке только двое и нам нужна была помощь, но чем помочь, где взять людей, когда в роте и доброго взвода не соберешь, да и в батальоне бойцов много не хватало. Правда, боеприпасов: патронов, мин, гранат, пулеметных лент у нас было много. С восходом солнца на нашу точку обрушился минометный огонь фашистов, но так же внезапно стих, как и начался внезапно. Я Васильеву полушутя сказал, что, наверное, ночью мы пришлепнули пулеметчика, а они сейчас мстят нам, но этот минометный огонь очень насторожил нас, и мы расползлись по своим местам, т.е. к пулемету и миномету, и усилили наблюдение за противником. Вскоре в редких голых кустах, метрах в четырехстах от нас мы заметили три вражеских танка. Обнаружить их было не трудно, они были почти не замаскированы, а около них и за ними толпилась пехота, правда, солдат было немного, и всего только три танка. Обо всем тут же сообщили по телефону. Из штаба батальона нам дали команду действовать по своему усмотрению и обстановке. Но какой она сложится, обстановка, а нас всего два человека, и мы решили без боя не отдавать уже хорошо обжитое место - позицию боевого охранения. Нам было дано право, и была возможность заранее отойти на основные позиции, но мы решили не ждать, когда фашисты накроют нас, а самим первым открыть огонь по пехоте из миномета. Васильев продолжал наблюдать, а я стал возиться у миномета, навел миномет на цель и бросил пять мин, которые рвались в гуще фашистов. Васильев от радости кричал: «Хорошо!». А мне и самому было видно, что хорошо наши мины 67
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4