для окончательного завершения операции окружения и уничтожения группировки и не хватало солдатских силенок. После госпиталя я вместе с другими товарищами уже по снегу и был направлен на пополнение этой части. Мне по прибытии в подразделение очень хотелось получить снайперскую винтовку с оптическим прицелом, но их не было, и мне вручили 50 мм миномет. Я хорошо знал это оружие и минометное дело. Знал, что он бьет всего на 800 метров. Так я стал впервые минометчиком. Ночью выдвинулся в боевые порядки стрелков, в воронке установил миномет, разыскал два ящика мин и стал сооружать из кустов и снега шалаш. Зима 1941-1942 года была очень сердитая, и морозы стояли крепкие, и подолгу. Недалеко от меня, тоже в воронке, стоял такой же миномет другой роты, но не успел я познакомиться с товарищем, как его на другой день к вечеру убило прямым попаданием мины. От него только и остались одна голова с валенком. После этого я познакомился со станковым пулеметчиком Васильевым. Он сам из Москвы и был постарше меня возрастом, чин одинаковый - рядовые. В ночь на 23 февраля 1942 года было решено собрать всех и наступать. Всего собрали из батальона человек 70, и я полз в цепи стрелков с винтовкой и гранатами. До сего времени не могу представить, кому нужно было такое наступление. Ночь была лунная и морозная. По разным маршрутам ползком пробирались к вражеской обороне без единого орудийного и минометного выстрела. Я подполз к высокому снежному гребню, который надуло из-за куста ветром, и решил этот гребень промять локтем, разгрести снег и как бы по снежной траншее переползти через него, но за мной еще кто-то полз и понукал меня. Я ему ответил: «Если тебе быстро надо, то торопись!». Он не вытерпел, вскочил и шагнул влево, но в это время зарычал фашистский пулемет, и парень с криком упал на землю. Он был ранен и просил всевышнего о помощи, я кричал: «Лежи, не шевелись, а главное - не вставай, я сейчас подползу и стащу тебя за гребень!». Но он не послушал, вскочил на ноги, и тут рявкнул пулемет, парень замертво повалился на снег. За все время войны я первый и последний, т е. единственный раз слышал, чтобы у Бога выпрашивали жизнь, а тот тоже хорош: «все видит», «все слышит», а помочь отказался. 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4