за свою первую самостоятельную работу водника прибавила мне сил и уверенности. У края воды я нашел небольшой конец доски и с ее помощью поплыл через Днепр на восточный берег. Плыл долго и тяжело, течение далеко уносило меня от места заплыва. О чем только я не передумал за это «плавание», а больше всего беспокоило то, что могилой моей будет Днепр, и ни мать, ни отец, никто не узнает о моей судьбе. Назло этим мыслям возникла уверенность, твердость, что переплыву Днепр. Ведь не зря я упражнялся в районе Кинешмы, переплывая Волгу. Вышел на пологий песчаный берег, подошел к кусту и упал. Опомнился, когда было темно и прохладно. Очевидно, дал себя знать голод. Всю ночь и утро шел до Гомеля, даже никаких попутчиков не оказалось. Там нашел формировочный пункт. На пункте было много людей, призванных из резерва, а таких, как я, собралось человек сто пятьдесят. Нас построили в колонну по два человека, подошла группа командиров. Один из них обратился к мобилизованным и сказал, что перед вами бойцы Красной Армии, которые в первую минуту войны вступили в бой с фашистами, раненые. Перенесли неслыханные тяжести и лишения, но скоро оправятся и встанут в строй действующей армии. После этой короткой встречи нас отвели в сосновый бор, поставили на довольствие, а вскоре мы получили новое обмундирование. Рану мою на ноге затянуло, но опухоль и синева еще долго оставались. Где-то через неделю сформировали команду, и нас направили на фронт в район Рогачева, Пропой- ска, Жлобина. Так вот и живет со мной этот тяжелейший путь от Бреста до Гомеля, путь первого начального периода войны, самый суровый путь во всей моей боевой истории. Но тот путь все же привел меня к встрече с частями Красной Армии и дал возможность мне встать в строй бойцов борьбы за правое дело. 56
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4