данта. Туда всех направляли, кто выходил от западной границы. За ночь мы дошли до Калинковича. Я шел очень трудно. Раненая нога отекала, но я шел вместе с ребятами. В Калинковиче вместе с ребятами явились к коменданту, доложили ему. Тот выслушал нас и направил в Речицу. Выйдя от коменданта, я, прихрамывая, отошел к стенке вокзала и вот здесь встретил ребят из нашей части: рядового Морозова и сержанта Цыганкова. Мы как родные обнялись, поговорили и разошлись. Они несли охранную службу при комендатуре. Мне очень хотелось остаться с ними, но приказ есть приказ. Мы попрощались, и я пошагал на Речицу, а они остались. Позднее я уточнил, что ни Цыганкова, ни Морозова в живых нет. В Речице я увидел толпы военных и гражданских. На путях стоял паровоз с двумя платформами, забитыми людьми, мешками, узлами, чемоданами. Комендант отдал приказ: «Все в Гомель на формировочный пункт. Сможете сесть на паровоз - садитесь, не сможете - идите пешком». Уходил со станции Ре- чица последний паровоз. Мы с большим трудом прицепились на сцепке и буферах, и поезд медленно отправился от станции. От Речицы до Гомеля недалеко, но путь оказался сложным и опасным. Не успел наш паровоз дойти до Днепра, как кто- то закричал: «Воздух!». Машинист резко затормозил паровоз с платформами, большинство пассажиров попрыгали на землю, поднялся крик, шум, ругань, но в это время, как бы заглушая все, раздались разрывы бомб, зарычали пулеметы, и вся та ругань, крик, гомон заменились протяжным стоном, плачем и зовом о помощи. Как только улетели фашистские самолеты, а мы знали, что они скоро появятся опять, как бы по команде мы побежали по железнодорожному мосту через Днепр. Пред нашим взором открылась страшная панорама разрушений. Искореженные фермы пролетов моста были сованы с опор и валялись на дне Днепра. Что-то сделать для переправы людей и думать было нечего. Единственный выход из положения - плыть вплавь через реку. Я спрыгнул с песчаной насыпи вниз и пошел вдоль воды вниз по течению. В голове сверлила мысль - надо плыть, а рядом было другое мнение: осилю ли? Ведь за это время столько израсходовано физических сил, но потом твердо решил: плыть, и как бы в добавку ко всему навернулась та же шутливая мысль: «Ты же опытный бурлак». И та гордость 55
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4