Мологе, а ведь это все Родина, Родина-мать, которая и удесятеряла наши силы в борьбе с врагом. Не знаю, сколько бы я еще мечтал о своей, как я иногда в шутку называл, бурлацкой жизни. Но мои мысли оборвал звонкий крик: «Ай, вай, вай!». Это кричал один из товарищей из Узбекистана, который страшно боялся воды, но благополучно перебрался на противоположный берег и все равно долго не мог успокоиться. Я подошел к нему и стал успокаивать, а он мне, немного всхлипывая, сказал: «Мая ек!». Я похлопал его по плечу и ответил ему, что твоя не ек, а твоя бар. Он улыбнулся и пробормотал несколько раз: «Бар, бар, бар!». Всем нам казалось, что переправа идет хорошо, а люди к переправе все прибывали и прибывали из лесов, небольших болот, а поэтому еще многим надо было преодолеть этот водный рубеж, но коротка летняя ночь. На востоке по всему небосводу протянулась полоса утренней предрассветной зари, неумолимо приближался рассвет, который в то утро ничего нам доброго не сулил, а наоборот, мы думали, что с рассветом над нашей переправой появятся фашистские стервятники и начнется жестокая расправа с красноармейцами на этой переправе. Вскоре все эти наши предположения подтвердились. Вместе с лучами восходящего солнца над местом переправы появились фашистские самолеты. Они непрерывно кружили над местом скопления военных и гражданских. Сбрасывали бомбы и обстреливали из пулеметов. Огромные водяные столбы вместе с черной торфяной жижей и солдатскими телами взлетали в воздух. Длинные пулеметные очереди с самолетов как косой косили солдат и командиров. Но мне и на этот раз повезло. Я пока оставался цел и пробирался вместе с другими товарищами поближе к шоссейной дороге, занятой врагом. Надо было проскочить через дорогу, но как... Все те, кто вместе со мной были на этой переправе и остался живыми, я уверен, никогда не смогут забыть ужасов той переправы. 47
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4