сделался каким-то вялым, котелок его вывалился из рук, задребезжал, покатился по земле. Фашист от страха и ужаса не мог произнести ни одного звука. Я воспользовался его растерянностью, быстро сорвал с него автомат, он поднял руки, и в это время к нам подошел Николай. Я указал фашисту на калитку, и он пошел за Николаем в дом. Там обыскали пленного, и только тут залепетал: «Рус ком- рад! Комрад гут! Гитлер капут!». Потом вытащил из кармана бумаги, отыскал фотокарточку и сует ее нам, а сам беспрестанно повторяет: «Фрау, киндер!». На фотографии было двое детей и женщина. Я вернул бумаги и фотографии пленному, но спросил: «Фашист?». Тот моментально ответил: «Найн». А Коротков засмеялся и сказал: «Он, гад, готов ангелом прикинуться». Так закончилась война еще для одного фашиста в эту тихую июльскую ночь. Решили, что Николай ведет пленного к командиру роты, а я остаюсь и жду их на хуторе. Ждать долго не пришлось, но я все время это внимательно присматривался к ночной темноте и без отрыва слушал, но по-прежнему было все тихо и спокойно. Пленного передали в батальон, потом в штаб полка. Гитлеровец кое-что знал о состоянии своих подразделений, а сам заблудился. Где-то здесь стояла их кухня, и он разыскивал ее, но вот вместо кухни попал в плен. Так успешно закончилась наша ночная разведка. Мотоциклист История с мотоциклистом, как и другие боевые эпизоды в моей боевой жизни, явилась для меня и моих товарищей по роте сложной, трудной и неожиданной. Мы знали, что с рассветом мы приблизимся к шоссейной дороге, но мало ли их пройдено, разных дорог, и сколько еще их будет впереди на нашем пути. А этой дороге с нашей стороны придавалось особое значение. Она соединяла два важных опорных пункта врага - Даугавпилс и Резекне. Перерезать ее означало - нарушить прямую связь между этими опорными пунктами. Об этом хорошо знали и фашисты. Мы тогда были всей дивизией в составе 4-й ударной армии. Основной удар армии был направлен на Даугавпилс. В выполнении этой боевой за161
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4