ся столб дыма, пыли, гари, а когда развеялся весь этот мрак, я подошел к месту взрыва гранаты. Почти одновременно со мной подошли наши товарищи с командиром роты, и мы увидели в одиночной ячейке изуродованное тело фашистского пулеметчика, в стороне валялся пулемет МГ-34, который хорошо был знаком мне. Ко мне подошел наш ротный, обнял меня и громко при всех сказал: «Молодец, парторг, так их и надо глушить, спасибо, выручил ты нас и на этот раз». Потом Николай Иванович посмотрел еще раз на бойцов, на меня и добавил: «Я был уверен, что только ты, парторг, - он часто так называл меня, - мог выручить роту из такого положения, дал возможность сохранить жизнь бойцам, хотя я знал, что на этот раз для тебя задание было очень опасным, и ты шел на верную гибель». Я чувствовал, да и не только я, а все мы чувствовали, как тяжело произносит командир роты эти слова. Мы знали его хорошо и не раз видели, как он переживает гибель своих товарищей. Этот сарай, который стал препятствием на пути продвижения нашей роты и могилой для гитлеровского пулеметчика, на всю жизнь остался в моей памяти. Но это был не первый и не последний гитлеровец с пулеметом на моем боевом пути, а набирается их полтора десятка. И, конечно, я тогда не думал, что позднее будет записано в наградной лист: «Всего с октября 1942 по сентябрь 1944 года т. Буденков истребил из своей снайперской винтовки 413 немцев, 5 снайперов, 2 наблюдателей и 15 пулеметных точек врага». (ЦА МО СССР, оп. 793756, д. 7, л. 86-87). Много раз еще после этого сарая наша рота попадала в сложнейшие переплеты, и не один раз еще я получал от своего командира роты ответственные боевые задачи и успешно с ними справлялся. А когда в конце июля ротного ранило, а я в третий раз за свою боевую жизнь подменял выбывшего из строя командира роты в трудном бою. Но об этом - чуть позднее, а сейчас на пути роты появился фашистский «заслон». 154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4