автоматов. Я на весь лес, как бы стараясь заглушить треск фашистских автоматов, кричал им «стой!» и «хальт!». Конечно, они решили удрать. Я вскинул свою снайперскую винтовку и выстрелил. Один из фашистов споткнулся и упал. Я опять повторил: «Хальт!». Гитлеровцы, видя, что им не уйти, остановились и повернулись ко мне. Подошел Ку- швид. Я скомандовал фашистам: «Хенде хох!». Гитлеровцы переглянулись, бросили автоматы на землю, подняли руки вверх и быстро зашагали нам навстречу. А когда подошли к нам, Кушвид обыскал пленных, они оба тряслись, как в лихорадке, вид их был жалкий, они страшно перепутались. Я показал рукой на дорогу и спросил: «Айн комрад капут?». Они оба замотали головами и пробормотали: «Е, е, капут!». А один из них добавил: «Гитлер - капут!». Я подумал: скоро всем вам, проклятым, придет капут. Это вам не сорок первый, а сорок четвертый год. Фашисты оправились от испуга. Руками показывали на машину и много раз повторяли: «Гитлер - капут!». Придет и Гитлеру капут, а пока для вас, голубчики, война закончилась. В это время к машине подходили бойцы нашей 1-й роты. Впереди шел командир роты Николай Иванович Пономарь. Я доложил ему о случившемся в это июльское утро на лесной дороге. Он крепко обнял меня и поблагодарил нас за смелость и находчивость. Пленных отправили в штаб полка, а мы столкнули машину в сторону и пошли дальше преследовать врага. Так начался мой боевой путь на латвийской земле, который продолжался до глубокой осени. Впереди ждали нас многочисленные бои, масса опорных укрепленных пунктов врага среди болот, озер и лесов. Так вот и живет в моей памяти то июльское утро 1944 года, тот головной дозор походной заставы нашего 59-го гвардейского стрелкового полка 21-й гвардейской Невельской стрелковой дивизии. 151
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4