десятка два мин, брошенных фашистами, с десяток-полтора шрапнельных и осколочных снарядов, и опять тишина. Совинформбюро в те дни сообщало: «На фронтах без перемен». И на нашем участке обороны в то время было без особых перемен. В середине мая в нашу роту пришло пополнение - взвод противотанковых ружей под командованием лейтенанта Василия Тимофеевича Колесникова. А на другой день меня рано утром вызвали в штаб батальона. Вызов в штаб батальона был неожиданным, и всю дорогу я шел в догадках - зачем? У штабной землянки я встретил своего комбата гвардии майора Прокопия Кузьмича Шитоева и доложил ему о прибытии. В стороне от него стоял его ординарец Аюша (так была его фамилия). Комбат тут же объявил мне, что меня очень срочно вызывают в штаб полка, и рассказал, как и где разыскать его, но зачем вызывают, он и сам не знал. Тут мое «зачем?» значительно усложнилось. Шел я до штаба, и разные мысли были в голове, то одна, то другая, то третья мысль придет. А все сводилось к одному вопросу: «Зачем же я нужен в штабе полка?». Правда, к этому времени много было дел на моем счету: в феврале перед строем полка во время краткосрочного отдыха был вручен орден Боевого Красного Знамени. Обо мне хорошо знало командование полка и дивизии, часто писали газеты: дивизионная «Победа за нами», армейская «Фронтовик», фронтовая «Суворовец». Заголовки тех статей говорили. «Воюй как Буденков и Поздняков», «Счет мести», «Боевой счет снайпера Буденкова», «Партийный организатор», «413 немцев истребил снайпер Буденков». Были и другие статьи, печатались и фотографии. Сейчас многие статьи из фронтовых газет хранятся во Владимирском краеведческом музее и Мемориальном комплексе «Брестская крепость-герой». Все мои размышления давали мне основания думать, что я иду за каким-то особым и важным боевым заданием. С этой мыслью и прибыл я к начальнику штаба полка гвардии майору Разводовскому Владимиру Яковлевичу. 134
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4