Я это считал большим доверием коммунистов роты и готовился оправдать это доверие. Мы тогда все хорошо знали свою боевую задачу, знали, что связано с окружением Новосокольниковской группировки войск. Знали и то, что высота превращена фашистами в укрепленный опорный пункт с системой траншей, пулеметных площадок, дзотов, блиндажей, землянок. Хорошо знал, что у фашистов к самой высоте подходит открытый подступ, по которому враг мог скрыто от нас подвести солдат и бросить их на высоту. А нам надо было преодолеть 800-900 метров открытой ровной местности, на середине которой у противника был организован непрерывно-заградительный артиллерийско-минометный огонь. Знали и то, что до нас было несколько попыток овладеть этой высотой, но все они были безуспешны. А как только достигали передовые бойцы полосы заградительного огня, то их накрывали фашисты минами и снарядами, атаки наших подразделений срывались, враг прочно сидел на высоте. Высота занимала господствующее положение над местностью и позволяла врагу хорошо просматривать наши боевые порядки и вести прицельный сосредоточенный огонь по нашим позициям. Командир нашей роты Михаил Сергеевич Горюнов еще раз ознакомил с боевым приказом и рассказал, что командование полка решило собрать все силы батальона в единый кулак и бросить на штурм высоты. Но в то время и эта мера была не решающей, потому что в батальоне очень мало было личного состава, но приказ есть приказ. Перед выходом на исходные позиции мы собрали коммунистов. Решение было очень короткое: «Я еще до начала артподготовки уползаю в нейтральную зону и, если проберусь к подножью высоты, то оттуда уничтожаю пулеметные точки, наблюдателей, корректировщиков. Коммунисты Мишурин, Шевченко, Магидов, Дорофеев первыми поднимаются и увлекают за собой к высоте остальных». Сколько раз бывало, что теоретически продумано все правильно, а практически что-нибудь да осложнится. Так и на этот раз. Наступление было рассчитано на вторую половину дня. Скоро кончается январский день. Я пожал руку ст. лейте122
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4