Николай Дашкин _____________________________________ Вот одно из писем Толстого, не вошедшее в собрание его сочинений: «Уважаемый Алексей Дмитриевич, ссылка царицы Авдотьи в монастырь была делом политическим. Произошло это, как известно, после стрелецкого бунта и возвращения Петра из Европы. Элементы, недовольные Петром и тянувшиеся прежде всего к Софье, несомненно группировались вокруг Авдотьи и Алексея. Спустя 15 лет у Алексея, ехавшего за границу, был разговор в Либаве с теткой Марьей Алексеевной, взявшей его в свою карету. М. А. стала журить царевича, что забывает мать, и рассказала: «Было ей (Авдотье) и иным от- кровено, что отец твой (Петр) возьмет ее к себе, и дети будут, а таким-де образом (это произойдет): что отец твой будет болен и во время болезни и возьмет ее к себе и в смятении утешится...» (показания Алексея на розыске). Это указывает, что оппозиционные элементы не забыли царицу Авдотью и связывали ее с «утешениями смирения», то есть с поворотом к старине, с отказом от этого напряжения, в котором Петр и его сподвижники держали страну - строя, преобразуя, воюя... Письма Евдокии к Глебову опубликованы в приложениях к тому Устрялова. Дело Алексея и Суздальский розыск тесно связаны, как центры группировки противников Петра. Письма Авдотьи полны тоски и страсти. Несомненно, что в Суздале ее память - заточенной женщины - была овеяна поэзией. Прилагаю народную песню того времени... Ваш Алексей Толстой. При Петре была сложена песня (запрещенная): Постригись, моя немилая, Посхимися, моя постылая. На постриженье дам сто рублев, На посхименъе дам тысячу. Поставлю келейку во Суздале, 302
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4