КОНОПЛЕВЫ держали. А нужно было брать в руки, вставлять, регулировать. Надо было книги читать. Иван собирал оперативку в 8 утра, ставил задачу на день, в 18-00 —проверка дневного задания, выдача задания на ночь, в 8-00 —вновь проверка, и так ежедневно в течение десяти месяцев. Ежедневно без выходных. Про Ивана ходила крылатая поговорка, ее сказал мой первый учитель Марат Максимыч Печерин: « —Иван это аппарат, машина для принятия решений. Всё. У него эмоций никаких». Мы с ним были в неформальных отношениях. После моей успешной защиты диплома, я «арендовал троллейбус». Мы поехали в загородный парк, пили водку, с ним и с его супругой. Иван говорил мне: « —Давай тебя перетащу, помню твой диплом... —Нет Иван Никифорович. Я все должен сделать сам... Он в ответ, помню, улыбнулся, наполнил мой стакан и произнес: —Я тебя за это еще больше уважаю...». И еще вспоминаю. У Ивана была система жесткой синхронизации, систематизации и изумительная потрясающая память. Мы в неформальной жизни пару раз встречались, его родной брат работал в КБ, он как-то раз затащил к Ивану домой в преферанс играть. Преферанс —игра, основанная на памяти. С ним играть было неинтересно. Он знал все наперед после двух ходов с его «лошадиной» памятью. Человек глыба. Он родом из Воронежа, окончил Горьковский университет, из крестьянской семьи, никакой «мощной лапы». Это был мыслитель!» К сожалению, Чернышев трагически погиб. Его положили в Кремлевскую больницу и какие-то неумные врачи сказали, что у него рак, даже не врачи —доброхоты, кто-то из конкурирующего института, шепнули на 81
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4