К 95-летию со дня рождения писателя и охотника Валерия Юрьевича Я Н К О В С КОГО
НИКОЛАЙ ЛАЛАКИН ПУТИ ГОСПОДНИ НЕИСПОВЕДИМЫ ОЧЕРК-ФЕСТШРИФТ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ВАЛЕРИЯ ЯНКОВСКОГО С О Б О Р 2 0 0 6
Автор Николай Дмитриевич Лалакин. Фото Дм. Лалакин. Лалакин Н. Пути Господни неисповедимы. Очерк-фестшрифт жизни и творчества Валерия Янковского. — Владимирское книжное издательство «Собор» совместно с ВООФ «Солоухине- кое литературное общество «Слово». — Владимир, 2006. — 32 с. Издавать юбилейные брошюры и книги начали в Германии. Поэтому на всех языках приняли немецкое название подобного рода изданиям — «ФЕСТШРИФТ». Они, как правило, готовятся друзьями, коллегами, учениками юбиляра, рассказывающими о событиях его жизни и творческих достижениях. Фестшрифт вручается юбиляру как подарок. В этом юбилейном очерке автор повествует о жизни и творчестве русского писателя и охотника, участника войны с Японией, бывшего политзаключенного, нашего выдающегося современника Валерия Юрьевича Янковского. ISBN 5-94002-557-3 В брошюре использованы фото из домашнего архива автора и издательства “Собор”. © Н.Д.Лалакин, 2006. © Владимирское книжное издательство “СОБОР”, 2006. © ВООФ “Солоухинское литературное общество “Слово”, 2006.
«Делать то, что приносит пользу, высказывать то, что требует мужества, совершать то, что прекрасно, - разве не довольно для жизни одного человека». Томас Стернз ЭЛИОТ. На всю жизнь я запомнил утиную охоту на лесном озере под Кидекшей, когда осторожно подгребая веслом, толкал лодку мимо островков, а Валерий Юрьевич напряженно всматривался в прибрежные густые заросли в ожидании взлета птиц. Это был, безусловно, честный поединок — крякве давался шанс уцелеть, выйти победителем. И трижды уткам это удалось, а вот в четвертый раз, на самом взлете, красавец-селезень был сбит метким выстрелом охотника. Так я стал свидетелем живой иллюстрации одной из страниц охотничьих произведений писателя Валерия Янковского, имя которого широко известно у нас в стране, особенно среди охотников. Вот что недавно написал Анатолий Можа- ров, рецензируя книгу владимирского писателя «Охота» в журнале «Сафари«»: «Каждая книга Валерия Янковского — событие в охотничьей жизни страны. Один из читателей журнала написал нам «Я вырос на рассказах В.Ю.Янковского и так можно сказать о многих охотниках поколения 50 — 80- х годов». В конце рецензии А.Можаров называет Валерия Янковского «живым классиком отечественной охотничьей прозы»... И с этим трудно не согласится. Но вряд ли читатели охотничьих журналов (Янковский постоянный автор и другого популярного журнала «Охота и охотничье хозяйство»)
знают — насколько драматична его долгая жизнь, по которой сегодняшнему поколению можно судить о минувшем жестоком XX веке... «Правда, всегда интереснее вымысла. Вымысел может быть занимательным, но по-настоящему интересной бывает только правда». Это высказывание замечательного писателя Сергея Никитина невольно вспоминаешь, когда с неподдельным интересом перечитываешь произведения Валерия Юрьевича Янковского. Ибо здесь, именно тот случай, когда биография писателя — его произведения. Все написанное им — правда, каждая строка выстрадана и пережита. Гримасы жестокого минувшего XX века он почувствовал на себе как никто другой. Нерасторжимость его жизни и творчества налицо. Уверен, что со мной согласится каждый, кто прочел его книги «Потомки Ненуни», «Долгое возвращение», «Полуостров», «От гроба Господня до гроба ГУЛАГА», «Охота» и другие. Еще раз убеждаешься, как немилостиво было минувшее столетие, как жизнь порой фантастичнее любого вымысла. Уже прошло немало лет как мы с ним сблизились и подружились. Нас объединили не только литература, но и общество «Мемориал». Мы оба были делегатами самой первой, учредительной, тогда еще Всесоюзной конференции (1989 год), где общались с академиком А.Д. Сахаровым, другими известными правозащитниками, писателями, историками, бывшими политзаключенными — всеми теми, кто инако мыслил, впервые решился собраться, организоваться и создать независимую от властей легальную политическую организацию. И пусть «Мемориал» не был тогда зарегистрирован, но пробил брешь в однопартийной системе. Вскоре появились многочисленные партии и движения. Но надо не забывать, что путь им проложили и прочистили мемориальцы — такие, как Валерий Юрьевич Янковский.
Вернувшись из Москвы, Янковский стал одним из создателей и руководителей владимирского общества «Мемориал». Почти девять лет мы с ним были его сопредседателями. Долгое время с Янковскими мы жили по соседству. В егоквартире нет ничего лишнего, парадного, но где все говорит об образе жизни и увлечениях, а точнее, страсти охотничьей главы семейства. На стенах заставленных книжными стеллажами и полками, висят укрупненная карта Дальнего Востока с обозначением мест, где жил и трудился Валерий Юрьевич Янковский, фотографии деда, отца, снимки тигров, оленей, кабанов, а также птиц и бабочек, носящих имя Янковского (открытые в свое время дедом). На отдельных полках — книги отца Юрия Михайловича и сестры Виктории, семейный архив. Однажды я читал вырезки из газет, регулярно присылаемых ему из Приморья, обнаружил в одной из них сообщение о приезде во Владивосток руководителя союза польских писателей Войцеха Жуковского. Гость в интервью газете «Красное знамя» признался: «...у нас в Польше и не подозревают, как много в Приморье связано с именем Янковского, выходца из Польши. Уже здесь, во Владивостоке, мне рассказали об удивительной судьбе, о том, что, оказывается, в археологии существует понятие «Янковская культура» (он описал стоянку древних людей), что есть бабочка Янковского, гора Янковского, полуостров Янковского. Думаю, что многогранная деятельность этого человека должна стать достоянием поляков, мы должны знать о своих земляках как можно больше, ведь это часть нашей национальной культуры. И я очень благодарен приморцам, что мне предоставлена возможность посмотреть места, где жил этот человек». В этой заметке упоминалось о его родном деде, польском шляхтиче, Михаиле Ивановиче Янковском. Он же себя считает русским, ибо его бабушка и мама — русские. Дед,
будучи студентом земледельческого института в городе Горки Могилевской губернии в 1863 году, принял участие в известном польском восстании и «заработал» восемь лет каторжных работ, пешим этапом был отправлен на Нерчин- ские золотые рудники в Забайкалье, где в свое время отбывали каторгу декабристы... В 1868 году вышла царская амнистия, всех поляков освободили на вольное поселение без права возвращения на родину. А спустя четыре года товарищ по каторге, в прошлом профессор биологии Варшавского университета Бенедикт Дыбовский, пригласил Янковского принять участие в экспедиции ИРГО (Императорское русское географическое общество) Иркутск — Дальний Восток. Трое ссыльных переселенцев (третьим был Виктор Годлевский) спустились на самодельной ладье «Надежда» по речкам, впадающим в Амур. И два года выполняли задание географического общества, препарируя и отправляя встречными пароходами зверей, птиц, рыб, бабочек, образцы горных пород. После экспедиции Михаил Иванович стал управляющим золотоносным прииском на острове Аскольд в Японском море, в 50-ти километрах от Владивостока. Здесь он продолжал свою научную деятельность и собрал богатейшие коллекции бабочек, птиц, некоторые из них были впервые открыты для науки. Многие его экспонаты хранятся до сих пор в зоологических музеях нашей страны. Затем М.И.Янковский замыслил вывести дальневосточную лошадь, в ней явно нуждался Уссурийский край. Для этого он обследовал все побережье до границы с Кореей, открыл полуостров, где за несколько лет создал уникальное хозяйство и конный завод. Лошадьми, не боявшимися невзгод, Янковский снабжал армию и переселенцев-хлебопашцев. В его хозяйстве также росло стадо пантовых пятнистых оленей, и была разведена первая в России плантация женьшеня. Им, членом общества й
изучения Амурского края, написано несколько научно- популярных брошюр о коневодстве, об острове Аскольде, об оленях, тиграх и барсах, о «кухонных остатках», где рассказывается об открытой им стоянке доисторического человека, археологической культуре, получившей теперь название «Янковская культура». Интересна и насыщена событиями жизнь отца писателя, Юрия Михайловича Янковского. Двадцатилетним парнем уплыл он в Америку, где в течение трех лет изучал на практике передовое сельское хозяйство и коневодство в Техасе и Калифорнии. Привез оттуда четырех прекрасных чистокровных производителей, после чего конный завод на полуострове поднялся на качественно новый уровень. Хозяйство Ю.М.Янковского стало образцом для фермеров Приморского края. При нем энергично развивались рыбная ловля, охотничий промысел, разрасталась плантация женьшеня, прокладывались дороги, сажались леса. На своих лошадях он принимал участие в бегах и побеждал на ипподроме во Владивостоке, снискал себе славу отважного охотника на тигров. Юрием Янковским была издана в Харбине книга «Полвека охоты на тигров»... Почему в Харбине? Дело в том, что в 1922 году при установлении советской власти на Дальнем Востоке Юрию Михайловичу, к тому времени конезаводчику, помещику, и жене Маргарите Михайловне, дочери известного в этих краях судовладельца, купца М.Г.Шевелева, на трагическом примере других стало ясно, как рискованно оставаться в Приморье. И они решились со всей своей многочисленной семьей и соседями эмигрировать в Корею, город Сейсин. Многое нажитое годами с собой они, конечно, взять не сумели и вскоре попали в очень сложное материальное положение. Детям пришлось совмещать учебу с работой: выпекать хлеб и пирожки на продажу, развозить по городу 9
керосин. В свободное время охотиться на зверя и птицу. Этим и жили. Но позднее глава семьи все же нашел выход. В конце двадцатых годов Янковские сначала арендовали, а затем и приобрели большой участок земли в 50-ти километрах от Сейсина, рядом с курортным поселком горячих ключей Омпо. Своими силами построили дачи, столовую и кухню, перекинули через бурную горную речку мост. Вскоре, благодаря хорошо организованной рекламе, к ним на летний сезон потянулись дачники. Организовался еще один курорт на теплом берегу Японского моря с прекрасным пляжем — Лукоморье. В хозяйстве стали разводить пятнистых оленей, коров, лошадей, появились фруктовый сад, огород, пасека. Жизнь текла по принципу: работе — время, потехе — час. Осенью и весной занимались охотой, ездили в богатую зверем Маньчжурию. Часто подолгу жили зимой в палатках, били и сдавали по договору десятки коз, кабанов, медведей, изюбров, брали рысь, барсов, тигров. Это приносило доход. Жизнь налаживалась. Но с войнами между Японией и Китаем, потом между Японией и Америкой, позже между СССР и Германией обстановка в Корее и Маньчжурии становилась все тревожнее. Повсеместно были введены полувоенное положение и карточная система. Напряженней стала ситуация и в семье. Как казалось сыновьям, причиной этому была вторичная женитьба отца в сорок первом году (спустя пять лет после смерти матери). А может быть, пришло время распадаться семейному гнезду? Все дети давно выросли и тяготели к самостоятельной жизни. Старшая сестра Муза уехала в Шанхай, там вышла замуж, позднее, уехала в Чили, оттуда в США. Вторая сестра Виктория, писавшая стихи, стала женой управляющего одной из маньчжурских фирм. Она издала сборник стихов
«Это было в Корее», затем у нее вышло еще несколько поэтических сборников. Брата Юрия забрали в армию, куда - хочешь, не хочешь — принудительно загоняли всю эмигрантскую молодежь. Арсений с женой оставался с отцом, а Валерий решил создать свое хозяйство в Маньчжурии, взял в долгосрочную аренду большой участок земли с пашней и лесом. В зиму 1943-1944 годов он удачно охотился, хорошо заработал, купил быка, телегу, запас продуктов. Вскоре женился на молодой и красивой девушке Ирме. Юрий Михайлович уступил сыну пару коров, часть охотничьих собак, хозяйственный инвентарь. За короткий срок на «тигровом хуторе» — так они называли свое место, выстроили пятикомнатный красивый дом с кухней и ванной. Эти первые и, как оказалось, единственные: осень, зима и лето — незабываемые. Дни были заполнены радостным созидательным трудом, счастьем любящих друг друга людей. Вновь удачной были зимняя охота, а весной, когда ярко- зеленые горы стояли усыпанные цветущей азалией и багульником, засеяли поля, обработали огороды, заготовили строительный лес для новых домов. Ирма пестовала телят и развела уйму цыплят. В июле 1945 года приехал в «Тигровый хутор», вернувшийся из армии, брат Юрий. Созрела гречиха. Всей «коммуной» вышли ее убирать. Работали дружно и весело, но тут Валерий рассек себе ногу. Ирма стала ее перевязывать и, не поднимая глаз, призналась, что ждет ребенка... Мог ли Валерий предположить в ту минуту, что увидит сына лишь через 41 год? Утром 9 августа началась война СССР с Японией. Когда стало известно, что Красная Армия заняла город Янъцзи,
Валерий с Юрием отправились ей навстречу. Их взяли на службу в качестве переводчиков. Они владели японским и корейским языками. С боями дошли до Пхеньяна, где и прослужили до января 1946 года. Оба присутствовали во время встречи генерал-полковника Чистякова с будущим руководителем КНДР Ким Ир Сеном. 24 января Валерий Янковский получил отпуск, но по дороге в город Канко был арестован и осужден на шесть лет за «оказание помощи международной буржуазии». А через три месяца состоялся второй суд (по его кассационной жалобе), который определил ему уже десять лет... Как выяснилось позднее, на другой день после ареста Валерия взяли брата Юрия, а затем — двоюродную сестру Татьяну и отца. С отцом ему даже «повезло» увидеться и поговорить на одном из перевалочных этапов. Но, как оказалось позже, в последний раз. Юрий Михайлович так и не дожил до своего освобождения, умер в лагере между Тайшетом и Братском в мае 1956 года... Для Валерия же наступил период, в котором основной целью стало — выжить. Предстояло пройти этапы, рабочие лагеря. Им был предпринят побег — десять дней глотков свободы, снова арест, суд в Уссурийске, где ему уже выдали на «всю катушку» — 25 лет ИТЛ (Исправительно-трудовых лагерей). После выхода из заключения в конце 1952 года ему еще три полевых сезона пришлось работать на прииске «Южный» в глубине Чукотки в качестве так называемого вольнонаемного. А куда денешься? В течение трех лет ему и другим политическим зэкам не выдавали никаких документов. При этом нельзя было отлучиться даже в Магадан. И еще одна деталь. Для тех, кто заключал договор и приезжал на работу с материка, северные надбавки начислялись сразу же через полгода, а для бывших зэков только через полтора года. Это, 12
несмотря на то, что на севере Янковский находился уже семь лет. И еще один парадокс того времени — без «документа» нельзя было передвигаться по стране, но ружье можно было купить по одной лишь резолюции оперуполномоченного «разрешаю» на клочке бумаги просившего Янковского. В 1955 году Валерий Юрьевич поселился жить в Магадане. Однажды он охотился неподалеку от поселка Талон, и забрел в расположение женских концлагерей, где повстречался и познакомился с Ириной Пиотровской, которая уже отбыла тринадцать лет и ждала своего освобождения. Ирина была арестована в 1941 году по статье «58-10, часть первая. 58-11 и 17-8 УК РСФСР: за антисоветскую агитацию и участие в антисоветской группе». Вина же ее состояла в том, что на дне рождение одноклассника в 1940 году она прочитала стихи запрещенного в то время Сергея Есенина «Возвращение на родину»... Причем, по одному и тому же обвинению Ирину Пиотровскую осудили дважды, что просто немыслимо. В 1956 году вся группа школьников была полностью реабилитирована. Валерий Юрьевич влюбился в Ирину и вскоре, после ее освобождения, женился на ней. Ирина Казимировна стала соратницей Янковского во всем, умным советчиком, другом. В этом году, 27 марта они отметили «золотую свадьбу»... Валерий Юрьевич был также вскоре реабилитирован «за отсутствием состава преступления». Позднее его наградят орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Японией», медалью «Г.К.Жукова» и другими. Немного спустя магаданцы познакомились с творчеством лесничего Валерия Янковского, который регулярно стал печататься в местных газетах, выступать по радио, а потом и по телевидению. Его рассказы и очерки публиковались и в московских журналах «Вокруг света», «Охота и охотничье хозяйство» и других. В 1968 году Янковские с сыном
Арсением переехали жить во Владимир. Решение это было принято из-за ухудшения состояния здоровья сына: врачи посоветовали сменить Приморье с его влажным климатом на центральные области России. Все эти годы после освобождения Валерий Юрьевич вел переписку с сестрами, первенцем Сергеем и Ирмой, которая спустя пять лет после его ареста, уже не веря в возврат Валерия, приняла предложение, проживавшего в Харбине и имевшего германское гражданство Юрия Швейдера, уехала с ним в ФРГ, а затем в Канаду, в Ванкувер. От сына и Ирмы он получил несколько вызовов-приглашений, но ему почему-то не разрешали выехать из СССР для встречи со своим родным сыном. Янковский не раз обращался в ОВИР, писал Косыгину, Брежневу, Воротникову, другим руководителям страны, но тщетно. Все словно в рот воды набрали. И только в годы перестройки, когда Валерий Юрьевич обратился с личным письмом к М.С. Горбачеву, дело сдвинулось с места. В ноябре 1986 года ему выдали заграничный паспорт. В Ванкувере «Боинг-737» приземлился в три часа. Валерий Юрьевич поразился тогда теплой ночи. Все, кого он видел внизу, были без головных уборов, в плащах и куртках. Кругом зеленые газоны, хвойные и лиственные деревья и даже лавр. А в Центре этого, как ему казалось, праздничного великолепия стояли в ожидании женщина, бывшая сорок с лишним лет назад его женой, бородатый мужчина — сын Сергей, которого он видел впервые в жизни, жена Сергея, молодая симпатичная канадка, и их малышка, его внучка Мари. С ней ему также предстояло познакомиться... Одним словом, русскому писателю в своей стране нужно жить долго, чтобы восторжествовала справедливость. Это была их первая встреча. В Канаде он встретил 1987 год, ему
старались показать все: индейскую деревню, музеи, парки, бега, скачки, театры. Отсюда было рукой подать и до американского Сан-Франциско, куда Янковский вскоре и вылетел. Здесь его ожидали сестры Муза и Виктория. Виктория Янковская — поэтесса, жила в Форт-Росс на Русской речке, молилась в православном русском храме. Цикл ее стихов из сборника «По странам рассеяния» я предложил редакции журнала «Отчизна», где он был опубликован в августе 1989 года. Вот некоторые строки из ее стихотворения: «Сан-Франциско — кружевные берега... Эти волны к нам бегут издалека От любимой, от родной земли, Где сожгли когда-то наши корабли... Где погибло все. Сгорело без следа, Что любили мы, и чем была горда. Ну, а память? Память не сожжешь! Память горьким пеплом в сердце пронесешь...» «—В России я не печаталась с двадцатых годов» — признается потом мне Виктория Юрьевна при встрече во Владивостоке... Встречи с родственниками, воспоминания со слезами на глазах, впечатления и волнения от всего того, что ему старались щедро показать... Три недели пронеслись незаметно, как исполнение многих давних снов, в том числе и лагерных. До конца даже и не верилось, что такое с ним случилось... Впрочем, об этом читатель прочтет в его очерке «На берегах Великого и Тихого». Вернувшись во Владимир, под впечатлениями заокеанских встреч В.Янковский написал продолжение повести «Побег» и выпустил в 1991 году книгу «Долгое возвращение». В октябре того же года Янковские были приглашены общественностью Владивостока на открытие памятника на полуострове его основателю Михаилу Ивановичу Янковскому. Автор этих строк также, с общего согласия, решился на
поездку. Хотелось хоть в какой-то мере понять и почувствовать, увидеть своими глазами многое из того, о чем прочитал в произведениях своего старшего товарища. Во Владивостоке оживали страницы книг, зримой стала географическая карта дальневосточного побережья Тихого океана, висевшая над рабочим столом прозаика во Владимире. Получив приглашение, несколькими днями раньше нас, на свою малую родину прилетела из США 82-летняя поэтесса Виктория Юрьевна Янковская в сопровождении сына Ора и двух внучек. К полуострову Янковского мы плыли вместе в одной каюте. Море слегка штормило, катер медленно, но уверенно резал высокие волны. Брат и сестра не могли наговориться друг с другом, припоминая эпизоды и случаи детства. Зная их судьбу, нельзя было со стороны без волнения наблюдать за ними... Подошли мы к полуострову Янковского вечером, при луне, Его осмотр отложили до утра, несмотря на все наше нетерпение. А в полдень состоялся митинг жителей поселка, который они провели в честь открытия памятника М.И.Ян- ковскому. Валерий Юрьевич и Виктория Юрьевна рассказали о своем деде, отце, трагической судьбе рода Янковских. О многом местные жители услышали впервые... Две недели продолжалась наша дальневосточная поездка. И все дни Валерий Юрьевич был в центре всеобщего внимания. У него брали интервью и газетчики, и телевизионщики, с ним консультировались музейные работники, ученые-краеведы. Мы обошли почти весь полуостров пешком, купались в океане, приняли участие в Янковских чтениях, посвященных деду Михаилу (они стали регулярными и традиционными), побывали в музее Владивостока, где Янковским отведена постоянная экспозиция. В городе Ва-
лерий Юрьевич показал мне великолепные здания, которые в свое время принадлежали его деду по материнской линии купцу и судовладельцу Михаилу Григорьевичу Шевелеву. Эта поездка — свидание со своим детством и малой родиной произвела на него огромное впечатление. Это было видно по его вдохновенному выражению лица, сквозила в наших разговорах, когда мы возвращались из Владивостока во Владимир. Валерий Юрьевич в свои восемьдесят испытывал в эти дни истинное счастье и наслаждение. Поездка, несомненно, его расшевелила, подтолкнула к написанию новой книги. Вернувшись с полуострова, писатель засел за машинку и через два года выпустил в московском издательстве «Тропа» книгу «Тигр, Олень, Женьшень», в нее он включил 24 рассказа. Эта книга заметно расширяла наше представление о жизни в Приморье, о русской охоте. Огромный подлинный интерес вызвала книга-повествование «От гроба Господня до гроба ГУЛАГа». Это сага о Янковских! Летопись его славного рода, начиная с описания жизни деда Михая, потомка высокочтимого рыцаря Тетеуша Новина-Янковского. Вот что написал в своей рецензии на выход книги известный владимирский писатель, бывший политзаключенный Павел Рачков: «Обычно повести такого рода называются документальными, автор назвал точнее — быль. Строго придерживаясь жанра, писатель не делает лирических отступлений, не допускает догадок и вымыслов, пишет только достоверную правду». И далее также надо согласится с рецензентом: «Сказание написано чистым русским языком, читается легко». К сказанному хочу добавить, что книга В.Янковского «От гроба Господняго до гроба ГУЛАГа» — литературный документ истории России, свидетельство минувшей эпохи. В ней также Валерий Юрьевич обобщает и подытоживает, иллюстрируя многочисленными документами и уникальными
фотографиями, семейную хронику. Для осуществления замысла потребовалась его многолетняя переписка с живущими родственниками в Канаде, США, а также с адресатами Японии, Австралии и Кореи. Замечу, что Янковский общается с ними на их родных языках...То же самое можно сказать и о позже вышедших его книгах «Корея. Янковским...» и «Шевелевы» Немало мыслей и раздумий вызвали у меня публикации Валерия Янковского в тихоокеанском альманахе «Рубеж», членом редколлегии которого он состоит с самого первого номера вышедшего в 1992 году во Владивостоке. Пять лет назад в Сиднее (Австралия) на английском языке в переводе М.Гинце вышла книга Валерия Янковского, а в г.Мияко (Япония) автор Эндо Кимио и в Сеуле (Корея) — автор Ким Ре Хо изданы книги о трагедии семьи Янковских. Рассказы В.Янковского не остались без внимания со стороны его коллег-писателей и критики. Лестно отзывались о творчестве владимирца известный столичный писатель Олег Волков (также прошедший дороги Гулага) и талантливый суздальский прозаик Павел Парамонов. Последний писал: «Есть утверждение, что писатели бывают двух видов — одни от природы, другие от жизни. Так вот применительно к Валерию Янковскому: он писатель от жизни. В самом деле большая жизнь такой густоты и насыщенности, что кажется, не начать писать невозможно: накопленный опыт требует выхода. И не нужно ничего придумывать, фантазировать, изобретать, потому что жизнь уже изобрела и преподнесла такое, что никакой фантазии не хватит». Напомню также, что предисловие к первой книге Валерия Янковского «В поисках женьшеня» (Ярославль, 1972 год) написал Сергей Никитин, он же одновременно был и ее общественным редактором.
Мне также посчастливилось. Я, признаюсь, считал за честь работать над изданием его книг: «Новина» и «Охота». За свою издательскую деятельность (был 10 лет директором и главным редактором областного книжного издательства «Золотые ворота») я отредактировал и издал более ста книг. Но от работы над творениями Валерия Юрьевича получил не только истинное удовольствие, но и большое духовное впечатление. В книгу «Охота» вошла повесть «Побег». Это произведение по своим художественным достоинствам, по внутренней напряженности, острой сюжетной детализации, можно смело поставить в один ряд с произведениями А.Солженицына, В.Шаламова, А. Жигулина. Действия в повести происходят стремительно и захватывающе. Язык точен, естествен, колоритен. Чувствуется, что писалась она автором на одном дыхании. Читается с неподдельным сопереживанием, волнением и беспокойством за судьбу главного персонажа повести, самого автора. Убедительны характеры и ситуации, почти физически ощущается надрывное дыхание того тяжкого времени — кандального для него. Не оставят равнодушным читателя и двенадцать рассказов-былей, собранных автором под одной крышей с повестью. Они расположены в хронологической последовательности реальных событий, свидетелем и участником которых непосредственно был сам Валерий Юрьевич Янковский. Рассказы-были, увлекательные эпизоды жизни, описания пейзажей, состязаний и поединков с тиграми, медведями, кабанами, уверен, предоставят удовольствие не только охотникам и любителям природы, но и ценителям литературы. Под Кидекшей, на кордоне «Гридинское», на берегу живописного лесного озера лет десять назад по инициативе Валерия Юрьевича появился охотничий домик, который владимирские и суздальские охотники окрестили «избушкой
Янковского». Каждый год сюда приезжает писатель из Владимира со своими друзьями-охотниками. И редко Валерий Юрьевич возвращается с охоты без трофеев. Вот и в этом своем юбилейном году он уже несколько раз навещал избушку, готовясь к очередному открытию сезона охоты. И, несмотря на свои 95 лет, Янковский не собирается уступать во время охоты своим молодым друзьям охотникам. Есть еще порох в его пороховницах. Есть еще немало творческих замыслов и планов. Ближайший план — переиздать книгу отца «Полвека охоты на тигров», которого Валерий Юрьевич всегда высоко чтил... Он только что закончил вступительную статью к этой книге. Мне же этот краткий очерк о жизни и творчестве нашего выдающегося современника Валерия Юрьевича Янковского хочется закончить словами историка Николая Карамзина: «Служить отечеству любезному — быть нежным сыном, супругом, отцом; хранить, приумножать стараниями и трудами наследие родительское есть священный долг моего сердца, есть слава моя и добродетель».
БИБЛИОГРАФИЯ КНИГИ: В поисках женьшеня. Предисл. С.Никитина. —Ярославль, Верх,- Волж. кн. издательство, 1972. — 176 с. Нэнуни-четырехглазый. Повесть. — Ярославль: Верх.-Волж. кн.. издательство, 1979. — 239 с. Потомки Нэнуни. Повесть и рассказы. — М. Современник, 1986 -320 с. Полуостров. Повесть. — Владивосток: Дальневост. кн. изд-во, 1989. - 186 с. Долгое возвращение. Автобиогр. повесть. — Ярославль: Верх.- Волж. кн. изд-во, 1991. — 160 с. Тигр, олень, женьшень. — М.: Тропа, 1993. — 268 с. Новина. Рассказы и были. Предисл. П.Парамонов. — Владимир, Золотые ворота, 1995. — 84 с. От гроба Господня до гроба ГУЛАГа. — Ковров, Маштекс, 2000. — 256 с. Охота. Предисл. Н.Лалакин. — Владимир, Золотые ворота, 2001. — 256 с. Корея. Янковским... — Владимир, Маркарт, 2004. — 320 с. Шевелевы. — Владимир, Маркарт, 2005. — 156 с. ПУБЛИКАЦИИ В ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ: Осечка: Рассказы / Комс. искра. — 1969, 25 мая. Старое ружье: Рассказ / Призыв. — 1969, 2 августа. Берлнш. Р а с с к а з //Комс. искра. — 1969, 3 декабря. Дедовская трехстволка: Рассказ/Комс. искра. — 1971,19 октября. Грабитель. Рассказ/ Охота и охотничье хозяйство. — 1979. № 1 10. - С.20- 23. Старый таза: Рассказ-быль / Охота и охотничье хозяйство) — 1980. - № 1. - С. 36 - 38. Экспедиция мистера Рида. Рассказ / Охота и охотничье хозяйство. - 1988. № 5. - С. 32 - 35. Схватка. Рассказ /О х о та и охотничье хозяйство. — 1989. — № 8. - С.32- 34. Мой отец Юрий Янковский. Воспоминания / Охота и охотничье хозяйство) — 1990. — № 4. — С. 34 — 38.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4