* * * Я никогда любви не целовал И не ласкал кудрей ее густых, И на закате, что стыдливо ал, Желанных ног не уводил в кусты. Осмеянный, таил безумно я Страсть и греховные слова молитв. Не потому ль сейчас душа моя На жертвеннике бьется и болит? Коленопреклонен, опустошен. Как отблеск счастья в сумерках —глаза. Елей излит и фимиам сожжен, Ручей иссяк и высохла лоза. Нет ни крупицы перлов, что имел. Дар человечий —пыль для божества. Знать, жемчуг слез у смертных тускл и мелк, И мягкая постель богам жестка. Любовь! На радость тем, кто лгал тебе, Приносишь в жертву молодость певца, Но не она ль дала святой обет, — Твоим огнем воспламенять сердца? Был обречен, как раб, забывший плен, Глядеть на лик твой светлый снизу вверх. Глухой удар. И я встаю с колен, А для души казненной мир померк. 96
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4