* * * Руками взмахнула и ахнула. Споткнулась, рухнула в пыль. Не грохнуло. Не бабахнуло. С землей не взлетел ковыль. Коварной, шальною пулею Нагрудный пробит карман — Девчонки, что звали Юлею, — Целительницы наших ран. Увидел лицо ее белое, Недвижные пальцы рук... И наши сердца огрубелые Захлестывал горестный стук. Сроднило нас время суровое На черном взрывном ветру. Любили ее, чернобровую, Не как медсестру — как сестру. 30
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4