* * * Словно конь испуганный, метался, Укрытия ища, автобус наш. За ним бомбардировщик вражий гнался, Бомбил, пикируя... Вновь заходил в вираж... Снега лежали белизною маркой. Ни батарей, ни деревца окрест. Фашистский летчик не взирал на яркий Знак на машине нашей —красный крест. От страшных взрывов вздрагивал автобус. Сжимались утомленные сердца. Земля в огне кружилась, словно глобус. И напряженно ждали мы конца. Удар... Машина мчится. Значит, промах. Смерть отдалилась ровно на заход. Чтобы спокойней быть, —не ложку брома, — Холодный воздух втягивали в рот. Опять летит. Кровь застывает даже. Мы смотрим с медсестрой, к окну пристыв: Кресты на крыльях, крест на фюзеляже — Летящей смерти черные кресты. Секунды ожиданий —точно вечность. А нервы — будто смотаны в клубок. Удар... Конец —на грани в бесконечность... Как небосвод синеющий глубок!.. Неслись в пространстве красный крест и черный, Один —как жизнь, другой — как смерти знак. Но грузовик, как сокол непокорный, Неуязвим был под огнем атак. Лишь вспоминаю я об этом поединке, — Встает герой шофер в моих глазах. В тот день пробились первые сединки В его коротких черных волосах, у 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4