69 дая пункция у меня 10 лет жизни уносит…» Мы как-то встречались с Покровским и вспоминали молодость. Он говорит: «Ведь работали по 25 часов в сутки!..» Однажды шеф спросил с юмором: «Вы видели стен- ды: «Храните деньги в сберегательной кассе»?» — «Ви- дели». — «А знаете — чтобы их хранить, надо их иметь?» — «Знаем». — «Хотите заработать?» — «Хотим». И Константин Владимирович предложил нам прочитать курс лекций в фельдшерской школе вместо заболевшего педагога. Это была «халява», но мы ее отработали стахановским методом». Но легкой московская жизнь доктора Скрипкина лишь казалась, просто по молодости переживается как- то проще. Годы учебы в институте и ординатуре совпали с так называемыми «делом генетиков» и «делом врачей». Александр Федорович вспоминает, как их преподава- тели «метались», то защищая генетиков, то опровергая их лысенковскими «умозаключениями». Студенты сами делали выбор. А когда стали сажать врачей, многих из которых студенты знали, проводились даже митинги на кафедре. Кто поумнее — воздерживался, другие — критиковали в открытую: «Печально было… Забрали терапевта Виноградова, личного врача Сталина. Коллеги Виноградова рьяно выступали против него. А потом, когда его освободили, все засуетились: „Мы так переживали!“ А он сказал: „Врёте!“ — и прошел мимо в кабинет…». В Москве нужно было решать и семейный вопрос. Жену Александра Федоровича — Татьяну Петровну, с ко- торой он познакомился студентом на практике в Калуге (она училась на год младше курсом), отправили по рас- пределению в Тульскую область. Если б не поехала, мужа исключили бы из ординатуры. Но муж решил «отстоять» свои права и пошел «жаловаться» в министерство. По дороге встретил главного терапевта страны В. К. Шх-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4