17 по стопам мужа, закончить тот же вуз), а затем и препо- давателя спецдисциплин в КЭМТ. Вообще, начитавшись всяких отзывов и рецензий о Ю. Синицыне, мне бы не хотелось повторяться. Я даже отказалась от предложения Юрия Николаевича послу- шать магнитофонную запись о его творческом юбилей- ном вечере, посвященном 60-летию («О себе неудобно рассказывать», — мотивировал он), мне, признаться, бы- ло интересней составить свое впечатление о человеке и получить ответы на свои вопросы. Вот эти ответы я и пробую воспроизвести (от официального интервью Юрий Николаевич сразу отказался). Скажу откровенно, что из «взрослой» поэзии Сини- цына меня глубоко тронули «Венок сонетов» и «Слепая в Эрмитаже». Последнее, пожалуй, самый настоящий перл! Не смею претендовать на литературный разбор творчества, потому как, во-первых, — не критик, во-вто- рых, — это достаточно хорошо сделано без меня. Кстати, первым рецензентом стихотворений Ю. Синицына, вер- нее, его первой, детской книжки о Ковровском экскава- торном заводе «Здравствуй, наш завод» (между прочим, издание 1958 г., иллюстрировано в цвете очень живо, естественно) был Константин Ваншенкин. Друзей у Юрия Николаевича было и остается не так уж много, но зато каких! С. Никитин, А. Фатьянов, Э. Зорин, С. Баруздин, в Коврове сейчас — А. Плоткин. Аб- рам Семенович признался, что очень переживает за «издательский кризис» Синицына. «Злую шутку сыг- рала судьба…», — сказал Юрий Николаевич. Оставаясь верным своим взглядам советского человека (и советско- го поэта), он в одночасье лишился многих честно зарабо- танных благ (была персональная пенсия как у заслужен- ного работника культуры РСФСР). А дальше… „Писать в стол“ — не могу, должен видеть результаты своего тру- да…»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4