167 боты (более 60) очень талантливы и глубоки. Среди них — портреты мастеров средневековой живописи Брейгеля и Микеланджело, Перикла, Эйнштейна, Мей- ерхольда, Жана Габена, Блока и других близких по духу и самовыражению исторических фигур (он увлекался ис- торической литературой, оставил богатую библиотеку), серия «Жизнь», православные храмы, военная тема («Память», «Фронтовая пластинка», «Ладога. Дорога жизни»), разно-философские «Ступени», «Ожидание», «Город», «Велоспорт», «Марионетки», «Экологический мотив», «Игра», «Одиночество» и т. д. «Художник — это такое многообразие, которое он сам по себе не может оце- нить. Вдуматься, понять, пронести через себя. Что, кто? Оглядевшись вокруг, находишь себя, растворяешься в струк- туре деревьев, дожде, солнце, женщинах с упругой поход- кой, влюбленных парах, проходящих мимо, — как это много! И задыхаешься от того, что никогда не сможешь всё это воспроизвести…». Светлана много рассказывает о его работе с ученика- ми. Сколько их было за 30 лет — трудно сосчитать, порой в год — до 13. После занятий Сергей Васильевич на- ходился в состоянии «выжатого лимона». Такая трепет- ная самоотдача! Он учил не только композиции, с ним было интересно общаться, многих приобщил к чтению хорошей литературы. Учил мыслить: «Жизнь и деятель- ность художника — обогащение окружающих тебя… Ху- дожник закопан внутри себя, его нужно откопать…». Сергей Холоднов никому себя не навязывал, он вы- нимал из себя всё, что есть, и искренне передавал («в стол» не писал). Он был тактичный, насмешливый, терпеливый, эмоциональный, дипломатичный эстет, знающий себе цену, большой ребенок, которому хочется потакать… И СВЕТЛЫЙ — так, одним словом (потому что еще очень тяжело говорить, рана потери близкого че- ловека долго заживает, если вообще заживет) скажет
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4