шего, чудодейственного, насыщенного разностями целебного вещества, и сейчас проглотишь его, и будет хорошо твоему организму, твоим мозгу и печени, нервам и кровеносным сосудам, легким и сердцу, желудку и щитовидной железе... а оказывается, ешь ты обычный ширпотребовский сахар. Не хочу тем самым сказать, что все пасечники — жулики и что весь мед на базаре — поддельный мед. Тоже ведь и проверяют его там. Но все же хочется какой-то особенной, стопроцентной гарантии. Что — проверка! Можно, наверное, проверить и разоблачить мед, в котором 80 процентов сахара, а если только 15—20 процентов? Но все равно ведь нехорошо. Потому и хочется стопроцентной гарантии. Да где же ее, эту гарантию, возьмешь? Самому разве начать пчел разводить? Тогда уж было бы твердо и стопроцентно. Да и то... И все лее мы с моей старшей сестрой Екатериной Алексеевной знали, что у нас гарантия есть, гарантия эта — наше родное село, а в селе —Марюша. Совсем еще недавно, еще на моей памяти, процветало в Олепине несколько крупных пасек. Опять же крупных в наших масштабах. Сорок домов — село. Церковь посередине. А скажи где-нибудь поюжнее, почер- ноземистее — будут смеяться. Экое село — сорок домов! Тысяча, две тысячи — похоже будет на село, а сорок —это же хуторишко. Возьмите вон донские станицы. Тоже ведь села по сути, а похожи на города. Несколько тысяч жителей. А у нас в Олепине, когда стали мы мальчишками считать, и всего-то оказалось сто два человека. Деревеньки вокруг и того меньше — по десять — пятнадцать дворов, таковы уж у нас масштабы. Может быть, на том же Дону, на Кубани, на Украине шумели и гудели пасеки по двести ульев (наверное, шумели), у нас же двадцать пчелиных семей — гигантское пчеловодческое хозяйство, потолок и предел. Но все же было на сорок домов несколько превосходных пасек. У нашего деда — раз, у дяди Феди Воронина — два, у Егора Михайловича Рыжова —три, у Василия Ивановича Воронина — четыре... У дяди Феди, помнится, пасека обнесена была вы471
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4