— «Парижская коммуна» уже поливает. За ними «Маяк» начнет, а потом и мы.. — Слышь-ка... что я тебе скажу, Егор Васильевич, не бери ты эту воду, не поливай —такие деньжищи отдавать! — Как это — не бери! Ты что, во вредители меня записать хочешь? Ты знаешь, как мне шею намылят? — Не намылят. — Как так? —А то, что через семь дней дождь пойдет. В четверг на той неделе — жди. И получится, что ты их всех обхитрил. И земля полита, и денежки целы. Да и разве они польют, как дожди? Дожжик, он равномерно польет, каждый комочек напитает, каждый корешок омоет. А они — что? Течет вода по бороздкам, а между бороздками сухо. — Почва пропитывается, иначе какой бы смысл... — Смысл, может, и есть, я ничего не говорю. Но ты все ж таки на этот раз воду не бери. Верное слово: со среды на четверт ха-ароший дождь будет. — Тоже мне, бюро прогнозов. Тебя послушаться — и в тюрьму сесть недолго. — Не бойся, верное слово тебе говорю. Вот послушай-ка... И Потапыч рассказал председателю про свой предсказывающий погоду осколок. Возникает вопрос — почему так легко поверил председатель в научно не обоснованное предсказание Пота- пыча, равно как и вопрос, почему он, когда речь шла о судьбе целого колхозного урожая, действовал, исходя не из требований вышестоящих инстанций вплоть до области и до управления (назовем так орган, ведающий каналом и оросительной системой), а из безответственных и безграмотных предположений, что в четверг на той неделе обязательно пойдет дождь? Егор Васильевич Сывороткин считался хорошим и серьезным председателем, практиком, трезвым, рассудительным, без вывертов, без уловок, без ухищрений, когда требуются сводки и цифры в сводках, а цифр фактически еще нет. Одним словом, начальство всегда могло на него вполне положиться. Ну ладно еще — расчеты, ну ладно еще — объективная реальность. Бывали случаи, когда заставляли сеять, 431
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4