— А пенсия? — На всем готовом там будешь. Зачем, же пенсия? — А как же? Мне, можно сказать, государство навстречу пошло, Ты, говорит, Паша, трудилась, получай свою цифру. А если я в магазин захочу сходить? Бывает, селедочки привезут. Один раз даже колбасу давали. Вот ей-богу. Захочется Паше посолиться селедочкой, и пойдет она в магазин. Белое винцо очень крепкое, сразу в голову ударяет, а если красная или перцовочка... Бывало, мы с тетей Полей... — В общем, ты подумай. Если надумаешь, скажи мне, я тебя сразу устрою. — Иван Митрич тоже не любил винцо. А тетя Агаша любила. Бывало, говорит: Паша, ты пенсию сегодня получила. Сходила бы принесла четвертиночку. Я схожу, мы и выпьем. Огурчиком соленым закусим. А если, как сказать, в дом престарелых, там уж все будет по расписанию. Завтрак по расписанию. Обед по расписанию. Мне Дмитрий Кузьмич тогда говорил: иди, Паша, к нам в колхоз... — Что же, ты решительно отказываешься от богадельни? — Я ему говорю. Я человек трудящийся. Ты мне скажи, что сделать, и назначь цифру. Может, я раньше других выйду, может, позже. Как это так без цифры. Не полагается. А если по расписанию на обед ходить, так сказать, по сигналу, то мы не согласны... А у вас все по-хорошему, по-доброму. На будущий год, наверно, опять приедете? — Приедем, если живы будем. Так, значит, не ездить мне насчет дома престарелых? — А я опять приду к вам, погляжу. Все по-доброму, по-хорошему,. Трость Было время, когда Алексей, повинуясь какому-то внутреннему капризу, очередному увлечению, накатившему на него, носил трости. Было время, когда все мужчины ходили с трост- ми, но люди, родившиеся чуть позже, ‘начиная с двадцатых годов, этого, конечно, не помнят, Читают об 380
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4