залог, где начинался уже постепенно зеленый, размашистый склон оврага. — Пейзаж, красота! —воскликнул зять-бригадир.— Какой еловый лесок на той стороне, какие сосны вон, справа. w — Ну, и поглядите, что вы сделали с этим пейзажем. — А что? — Слепые, что ли? Лес на той стороне видят, а под носом у себя не видят. Зеленая, ровная, хоть и наклонная плоскость овражного склона действительно была в трех местах обезображена огромными буграми и ямами. Да и вокруг этих ям земля была ободрана и изрыта. Если бы на теле такие язвы, то была бы это какая-то страшная болезнь, и надо было бы немедленно лечить. —Это-то? Это прошлогодние' картофельные бурты. А левее — траншея, бульдозерами прорыли для силосования грубых кормов. — Прошлогодние же бурты! Хотя и для них не следовало обдирать хорошо задернованную землю. Но, допустим, что не продумали, ободрали. Выбрали картошку после зимы. Неужели не пришло никому в голову заровнять опять это место, загладить да и засеять сверх того травой. У вас же — техника! Испортили место и бросили. А в этом году где-нибудь в новом месте эти бурты и траншеи заложите? — Не думает об этом никто, — еще раз подтвердил отец. —А это что за ссадина наискось по всему склону? — Тракторы. — Кто же разрешил им своими гусеницами разрезать овражный склон. Они ведь только раз и прошли тут, чтобы сократить дорогу на полкилометра. Война, что ли, у вас, что лишние полкилометра проехать некогда? А что получается? Нет, вы уж поглядите, поглядите, что получается. Подошли к гусеничной колее. Современная техника позволяет пройти тяжелым машинам по любой почти местности, не разбирая дороги: овраг так овраг, лесная опушка так лесная опушка, цветочная поляна так цветочная поляна. Вот и здесь, по овражному склону, безжалостно прорезали чудовищную колею гу-~ 357
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4