го интерьера, кованый железный крест в алтарной части и тонкие желтенькие свечечки, огарочки, прилепленные к темным камням там и тут. Когда мы вошли в храм, одна свечечка теплилась и светилась. Вспоминаю острое желание узнать, кто ее зажег. Ее не могли зажечь давно. Зажегший был в храме только что, перед нами, и кто же он был: пожилая женщина, старик, молодая армянка? Лежали у подножия креста живые цветы. А нам — торопиться в обратный путь. Машина тронулась и, отъехав с полкилометра, остановилась. Мои хозяева, то есть мой друг и коллега, председатель райисполкома и герой-пенсионер, что-то начали обсуждать на своем языке, причем глаза всех троих невольно косили на багажник автомашины. Значит, догадался я, они говорят о чем-то, что находится в багажнике. Первым делом мне пришла мысль о взятых с собой на всякий случай запасах спиртного. Но что же тут обсуждать? Пить никто из нас больше не хочет, выбрасывать же такие запасы до сих пор было не принято. Нужно сказать, что мысль моя с самого начала вышла на верный путь, однако ей не хватило фантазии. Поэтому она и остановилась на примитивных бутылках, не долетев, не поднявшись, не взорлив до той степени прозорливости, при которой я угадал бы, что находится в багажнике. Посоветовавшись и, как видно, ничего не решив, друзья обратились ко мне, — Ну как, Володя, — осторожно заговорил мой друг. — Погода хорошая, близко течет река, может, посидим1 где-нибудь на травке? — Не знаю... Воздухом, что ли, подышать? А сколько времени остается до поезда? Мы ведь должны сегодня уехать. ^-Сегодня, завтра, какая разница? — Но все-таки, что скрывается за этим свежим воздухом? Тут они решили открыть свои козыри. Председатель вскинул крышку багажника, и я увидел в его глубине связанную по всем четырем ногам не очень большую овечку. Она была бы, наверное, белоснежной, если ее хорошенько отмыть. Теперь же она ка311
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4