видящие глаза и вдруг странно обмяк и повалился на бок. Девушка уронила книги и бросилась сначала к упавшему, потом к телефону. — Але! Але! Скорая помощь... областная библиотека... Наверное, сердечный приступ... Лежит на полу! Выздоравливал Семен медленное долго. Ему запрещали шевелиться, запрещали читать, запрещали разговаривать. По правде сказать, ему и не хотелось делать ни то, ни другое, ни третье. Только потом уже, на втором месяце болезни, вернее сказать, выздоровления, где-то в душе, внутри противной, серой, холодной пустоты начала шевелиться тепленькая светленькая живинка. «Если встану, — смутно думал Семен, —эту энциклопедию начну читать с первого тома. И чтобы все восемьдесят четыре». О прошлом он не жалел. Может быть,' подсознательно понимал, что за то счастье, которым он был счастлив целых пять лет и которое дается человеку только изредка, одному из многих и многих тысяч, надо же было чем- нибудь заплатить, Мокрый снег До недавних пор здесь был кирпичный завод, который закрылся, распался и как- то сам собой стерся с лица земли. Уцелела только бывшая контора завода —деревянный дом из шести комнат, в которых размещались некогда и директор завода, и бухгалтерия, и все, кому полагалось по штату сидеть в конторе. Земля вокруг, возможно, и хранила следы кирпичнопроизводственной деятельности, но я никогда не бывал в этом месте летом, а ездил всегда зимой, когда глубокий и чистый снег покрывает все бугры и ямы, все язвы и раны истерзанной неугомонным человеком земли. И большого озера, начинающегося недалеко от упомянутой конторы, я тоже не видел в летнее время, когда оно бывает, наверно, то серым, то синим, а видел все время только ровную белоснежную плоскость с желтым, шуршащим под знобким январским ветерком камышом по краям. 275
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4