— Еще? —Родственницу на работу пристроила. — Кем? — Уборщицей... Да не это важно! —А что же тогда? —Порядок должен быть, вот что. Говорю —возомнила. Ты ей слово, она тебе —два. Бывало, не знаешь, на какой телеге подъехать. — На «Волге» небось подъезжали, не на телеге... Теперь, наверно, жалеете. Кумыс-то, наверно, хуже стал? —А что! Вы сами пили. Разве плохой кумыс? Отличный кумыс. И больные довольны. В область возим. Бывает даже — в Москву. Шаманить вы очень любите. «Носители мастерства! Таланты! Гении». Работать надо, работать. Тогда и будет талант. Я оказался на лопатках и в луже. Крыть было нечем, оставалось молчать либо как ни в чем не бывало заговорить о завтрашней предстоящей рыбалке. Вдруг шофер Витя, не сказавший за целый день ни одного слова, но слушавший все наши разговоры, выпалил, будто кинулся с высокой кручи в воду вниз головой: — Кумыс-то раньше... Александр Васильевич,., горлышки у бутылок рвал. Сами знаете. А теперь откроешь—и не шипит. После этого неожиданного выпада Вити никто из нас, ни мой друг Алексей, ни Александр Васильевич, ни я, ни сам Витя, не сказал больше ни слова. Впрочем, и не успели. Показалось уж впереди темное пятно села, и было ясно, что успеем доехать до места, так и не зажигая фар, автомобильного яркого света, который осветил бы узкую полоску дороги, но зато сразу погрузил бы в темноту все вокруг нас: и колосящиеся поля, и отдаленные сумеречные холмы, и самое небо, Олепинские пруды Пруды в нашем селе давно пора бы почистить. Попытка, правда, была. Года три-четыре назад выдалось сухое жаркое лето. Жара и сушь установились с апреля, и, надо полагать, не позднее чем 244
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4