*-Нету, какой может быть спирт? — Табак, папиросы? — Нету. — Сало? Э, да что с тобой разговаривать! —Он пошел в кабину. Угрожающе зарычал мотор. —Дяденька, дяденька, не уезжайте! У меня хлеб есть, заварной, сладкий. Сегодня утром мать испекла. Мотор перестал рычать. — Покажи. Я достал из мешка большой, тяжелый каравай в надежде, что шофер отрежет от него часть и за это довезет до Владимира, —Это другое дело, полезай в кузов. Каравай вместе с шофером исчез в кабине грузовика. Надо ли говорить, что больше я не видел своего каравая. Но, видимо, болезнь крепко захватила меня, если и само исчезновение каравая, ради которого я перенес такие муки, было мне сейчас безразлично. Ничего не изменилось в общежитии за эти два дня. Как будто прошло не два дня, а две минуты. Ребята оживились, увидев меня, но тут же поняли, что мне не по себе. Я разделся, залез в ледяное нутро постели и только попросил друзей, чтобы они истопили печку и принесли бы из титана кипятку. — Комендант запер чердак на пудовый замок (эта новость была самой неприятной, потому что я все никак не мог согреться), а кипятку сколько хочешь. Только вот с чем его?.. Да ты из дому-то неужели ничего не принес? Тогда я рассказал им, как было дело. — А не был ли похож этот шофер на нашего Мишку Елисеева? —спросил Володька Пономарев. — Был, — удивился я, вспоминая круглую красную харю шофера с маленькими синими глазками. — А ты как узнал? —Да нет, я пошутил. Просто все хапуги и жадюги должны же чем-нибудь быть похожи друг на друга. — Так ты, что же, так ничего и не ел целый день? — вдруг догадался Генка Перов. — Хоть бы краюху отломил от того каравая. — Каравай-то я вам нес: думал, обрадую. Сейчас бы разрезали его на куски. С кипятком... Тут в комнате появился Мишка Елисеев. 20
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4