‘—Да, если бы жива осталась она. Мы видели у нее в шерстке такие чистенькие розовые сосочки, точь- в-точь как у нашей Рыськи. Еще через некоторое время: — Папа, пап, а ты будешь рад, если всех детенышей найдут и убьют? — Видишь ли, мне все равно, но они ведь хищники. Два хоря заели двадцать цыплят. Сколько же заедят эти детеныши, когда подвырастут? — Нашли, нашли! —послышалось в это время за окном на темной улице. Голоса были возбужденные, радостные. Видимо, расправа только что завершилась. Хорят нашли в яме бывшего погреба, в самой глубине, под гнилым обрушившимся бревном. Сначала никак не могли обнаружить, хотя и искали вчетвером, освещая и крапиву и землю четырьмя электрическими фонариками. Федорычу пришла в голову другая тактика: пройти шагов десять, потом стоять и слушать. Дождь шуршит по крапиве и по листьям деревьев. Тишина. В одном месте послышался слабый жалобный писк. Детеныши звали мать, не зная, что она валяется теперь на холодной земле и шубка ее намокла ог дождевой воды. По писку не трудно было найти и приблизиться. Оказалось, что хориха успела перетащить шестерых. И конечно, если бы не пришла за седьмым, то и сама бы уцелела, и эти шестеро... Перед самым сном после долгого грустного молчания девочки возобновили допрос: — Папа, па, а чем вообще питаются хори? Мне хотелось спать, и я отмахнулся: — Вы же знаете, цыплятами. — Цыплят они заели вчера и позавчера. А чем они питались целый год до этого? — Верно. Я как-то не задумывался. Нужно будет, когда приедем в Москву, почитать у Брема. Скорее всего они питались мышами. Чем же еще им питаться в наших местах? —Значит, сколько же мышей они съели за целый год? — Не знаю. Если считать две мыши каждый день... — Ну ладно, пускай семьсот. А сколько бы мышей вывелось из этих семисот пап и мам? 169
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4