говорить о своем открытии, надеясь, что хори сами дадут о себе знать и что ждать придется недолго. Но по крайней мере недели две было тихо. Однажды утром, по прошествии этих двух недель, Глафира (через два дома от брошенной усадьбы) выбежала на улицу, всплескивая руками и чуть не плача. — Вы только поглядите, что они, окаянные, наделали. Ну ладно бы одного или двух, ведь одиннадцать цыплят, ведь ни одного не пощадили, проклятые, всех порешили начисто! Все посочувствовали Глафире, но чужая беда-^ не своя. Жалко, конечно, Глафириных цыплят, но что уж тут поделаешь, бывают несчастья и похуже. На следующее утро семи цыпят и одной старой курицы недосчитался и Александр Федорович. Еще через день пролилась цыплячья кровь на дворе у Тореевых—■ дело пошло вдоль села, все дальше от гнездовья, я неизвестно было, как далеко пойдут кровожадные ночные хищники. Вплотную к пустой усадьбе примыкает дом Александра Николаевича. У него две внучки, Тамарочка а Ольгушка. Они подружки наших девочек *—Лены я Оли. Вот почему я так хорошо осведомлен о всех последующих событиях, связанных со злополучными хорями. Семилетняя Ольгушка, выбежав перед вечером на двор, услышала, как за поленницей дров кто-то слабенько многоголосо пищит. Было доложено дедушке. Дедушка (теперь дедушки пошли безбородые и безусые) начал азартно разбирать поленницу* Поленья были мелкие, колотые, поэтому разбирали их с шумом 1 долго. Когда сделалось возможным заглянуть наконец за поленницу, увидели там одного-единственного длинненького, слепенького, темненького с коричневым детеныша. К этому времени прибежал сосед Александр Федорович. Первым порывом мужиков было задавить детеныша, но хитрый Федорович, рассудил по-другому: — Погоди, свояк. Нужно около дыры поставить капкан. Детенышей было много. Пока мы разбирали дрова, хориха перетаскала их в другое место, только одного она не успела унести. 167
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4