— Неужели так много случаев? — На моих глазах, правда за всю практику, ушло под лед не меньше двадцати пешней. Некоторые удавалось забагрить за шнурок и вытащить. Две я утопил собственноручно. Так что я знаю, о чем говорю: три раза вокруг правой руки, каждый раз, перед тем как начать пробивать лунку. Но пошли вперед. Шумовка — один из самых неприятных инструментов. Она у тебя, конечно, уже есть. — Нет... Шумовка? Впрочем, кажется, у нас на кухне... Если это та самая шумовка, которой женщины снимают накипь с супа, то я попрошу у жены... — Так. Понятно.— Впервые в голосе Германа послышалось что-то вроде жалости.— И все-таки пошли вперед. Так и быть, дарю тебе шумовку собственного изготовления. Пошарив под тем самым комодообразным сооружением, где хранились мормышки, Герман достал шумовку. На гладко обструганную палку длиной в полметра насажена очень отлогая, почти совсем плоская, медная ложка, поменьше чайного блюдца. В ложке — отверстия, каждое величиной с копейку. — Это моя любимая шумовка. — Нет, зачем же ты ее мне, если она любимая? — Бери, бери, я от души. Надеюсь, ты уже догадался, что этой штукой вычищают ледяную крошку из только что проделанной лунки. Ну и если лунку обильно засыпает снегом. А бывает, что ее то и дело затягивает свежим ледком. Сначала опустишь шумовку до конца лунки и всю лунку хорошо прошуруешь, тогда весь лед всплывет. Тут его будешь собирать и отбрасывать от лунки подальше, чтобы не мешался. — Какая в нем помеха? — О, милый, все узнаешь. За ледяные кусочки, неряшливо разбросанные около лунки, постоянно будет цепляться леска. А так как леска очень тонкая, а ледяные кусочки очень острогранны... В общем, отбрасывай подальше. Когда лунка совсем очистится, когда ты вычерпнешь из темной хрустальной воды последний кристалл зеленоватого льда, сердце твое возрадуется, ибо настал вожделенный миг и ничто уж не может тебе помешать опустить мормышку — секунда, о которой ты мечтал почти целый год. А если это не перволедок, то пусть хоть и одну неде356
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4