К этому приобщаются все по-разному. Вот, например, как приобщилась Мария Федоровна, женщина лет пятидесяти, этакая хлопотливая московская домохозяйка, по виду которой нельзя было бы сказать, что она тоже приобщилась к этому. Я встретил ее у моего приятеля. Она сдавала ему комнату. Ну, а я пришел к приятелю в гости. Пили чай, разговаривали. В разговоре я ненароком упомянул что-то, относящееся к этому. Может быть, были произнесены и непосредственно сами магические слова, само название дела. Так или иначе, но Мария Федоровна вдруг вышла за перегородку и вернулась, держа в руках круглую банку из-под кетовой икры. В банке помещалась рыбка средней величины, вырезанная из пробкового материала, а в нее со всех сторон воткнуты всевозможнейшие, разнообразнейшие мормышки. — Мария Федоровна, неужели, возможно ли? — Нет, ты погляди, что за «клопик»! «Клопик» действительно был превосходен. Он был изящен, поворотлив и для своего размера очень-очень тяжел. А ведь для мормышки и нужно, чтобы как можно меньше размером и как можно тяжелее. — А что за «овсинка»! — продолжала между тем хозяйка необыкновенной коллекции.— Не успеешь опустить, как бросаются плотва и густера. Это ведь нарочно для плотвы «овсинка»,— и она, любовно держа на ладони, рассматривала мормышку в виде овсяного зернышка. — А эта какова?! Крохотная капелька, красненькая с одной стороны, светленькая — с другой, так и играла на свету, так и переливалась. Так и представлялось, как она тонет, уходя в зеленоватую толщу воды и унося с собой ярко-рубинового 346
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4