ства и чтобы меня не забыли) и услышал, что она вчера уже отцвела, то я воспринял это чуть ли не как предательство. Не со стороны Виктории регии, конечно, но со стороны девушек-экскурсоводок, обещавших предупредить меня о столь выдающемся событии. Однако девушки, разочаровав меня, тут же и успокоили: — Да вы не волнуйтесь. Это ведь отцвел только первый бутон. Теперь она будет цвести бутон за бутоном до сентября. Звоните, интересуйтесь... Вот я и звонил и надоедал своим коротким вопросом: «Ну как?» — Приезжайте,— наконец было сказано мне,— бутон уже начал раскрываться, сегодня вы все увидите. — В котором часу? — Да хоть сейчас. Чем скорее, тем лучше. Мы привыкли время дня расписывать по событиям и часам. Значит, так. В час дня мне надо быть в одной редакции. В половине первого я обещал заехать в книжный магазин. Сейчас половина одиннадцатого... как раз успеем заскочить в Ботанический сад, взглянуть на чудо из чудес, на Викторию регию, и мчаться дальше по лабиринтам и заранее расчерченным клеткам московского дня. Тут привмешался еще дополнительный психологический момент. Такое событие, такое зрелище! Хочется кого-нибудь им угостить. Звоню одному приятелю (поэту), торопливо захлебываясь, сообщаю: — Понимаешь, Виктория регия, чудо из чудес... Один раз в жизни надо же посмотреть... Царица... в белоснежных одеждах... Я сейчас еду, хочешь? — В котором часу? — Да сейчас же. Хватай такси и жми к входу в Ботанический сад. Знаешь, где башенки... — Какие башенки? — Ты что, никогда не бывал в Ботаническом саду? — Не бывал. Какие башенки? — Ладно, таксист найдет. Через тридцать минут встречаемся. А в половине первого и мне надо в другое место. — Нет. Сейчас не могу,—вдруг вспомнил приятель.— Обещали запчасти. Амортизатор. Редчайший случай, никак нельзя упустить. Давай завтра. — Завтра будет уже поздно. — Жаль, но сейчас я не могу. Понимаешь... амортизатор. Умелец принесет на дом и сам же поставит. Не могу. Скорее звоню другому приятелю (редактору): 11 В. Солоухин 321
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4