вышел на поляну рослый краснощекий парень. На нем были штаны, закатанные выше колен, и выпущенная поверх штанов широкая белая рубаха. На ногах ничего не было. В одной руке он держал удочку, а в другой — кукан с рыбешкой. Пробираясь сквозь кусты, рыболов осыпал себя росой, и теперь она посверкивала в его волосах. Светилось и лицо парня, довольного своим уловом и тем, что вот посторонние люди видят его улов. А может, просто хорошо было ему на реке ранним утром. — Как же называется эта водная артерия? — полюбопытствовали мы. — Это наша Шеридарь,— ответил парень,— с ней не шути, без разбегу ни за что не перепрыгнешь. — Какая рыбешка водится в вашей Шеридари? — Э, тут полно всякой рыбы. Есть щука, окунь, плотва, пескарь, язь, красноперка, голавль. — А налимов разве нет? — Как же, есть и налимы, вот ведь совсем вылетело из головы. Без налимов никак нельзя. — Наверно, водятся и ельцы? — Водятся,— обрадовался шеридарьский патриот подсказке.— Вот он, елец-то, на кукане. Сейчас под Ку- куевой дачей в проводку выхватил. Ельца очень даже много. — Ну, желаем удачи. Время на нас не тратьте, теперь самый клев. — Не, жена и так небось добела раскалилась. Я ведь утайкой. Надо бы поросенка на базар везти, а я вот на Шеридарь. Ну да ничего, ушицы небось и ей хотца. Мы посочувствовали парню и ушли далеко от него, как вдруг услышали, что он догоняет нас и окликает Подождали. — Вот ведь беда какая, совсем забыл.. — Да что забыл-то? — Ерша! Ерша забыл! Еще и ерш в Шеридари водится. Ну, будьте здоровеньки. Хорошо, что догнал, а то ведь вот беда, ерша-то я и забыл! Неожиданно кончился лес, и, распахнувшись до дальнего синего неба, ударила в глаза росистая яркость лугов. Сплошные заросли лютика густо позолотили их. Из убегающей вдаль и почти сплошной желтизны кое-где могучими округ лыми купами поднимались ветлы. По длинной и зыбкой лаве, сделанной из трех связанных бревен, мы перебрались наконец через Шеридарь и пошли 2 В. Солоухин 33
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4