удача. Теперь Дмитрий стоял на самой кромочке земли и воды, травы и опрокинутого неба, на самой черте между зеленым и голубым. Вместе с ольховыми перевернутыми кустами приняла вода и Митино перевернутое отражение. «Живу вот, отражаюсь в земной воде, в глазах людей и, может быть, даже в их душах». Нырнув, Митя дошел до дна, и там охлажденная родниками, придонная вода остужающе, сладостно заскользила вокруг человеческого теплого кровеносного тела. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Социальное мышление Дмитрия спало спокойным сном. Конечно, мать рассказывала ему, что с весны было голодно, выбирали из земли прошлогоднюю перемерзшую картошку — почти вся картошка осталась в зиму под снегом. Но почему колхозная картошка осталась под снегом, как идут колхозные дела, хуже или лучше они идут, чем в других колхозах. А если не хуже, то почему и в соседних нехорошо. Все эти вопросы никак не задевали Дмитрия. К тому же, если раньше он, приезжая в деревню на каникулы, тотчас отправлялся на колхозную работу: косить, молотить, метать стога, то теперь нужно было готовиться к вступительным экзаменам Бригадир в первый же день наведался к Дмитрию. А Дмитрий в это время как раз писал диктант. Не могло быть и речи, чтобы бросить занятия и уйти в поле. Для жилья Дмитрий приспособил старый омшаник в запущенном, одичавшем саду. Избушка была небольшая, но уютная, о двух оконцах, прорубленных отцом, когда пчелы нарушились и хранить в омшанике стало нечего. Однако устоявшийся за десятилетия, впитавшийся запах воска, меда и пчел держался в омшанике, и это было приятно Дмитрию. Оконца избушки выходили одно на старую с черными, словно обуглившимися, ветвями яблоню. Другое на молодую рябину. И яблоня, и рябина шуршали листвой по стеклам, загораживая от глаз все остальное и создавая в комнате полумрак. На два пустых, чудом уцелевших улья, Дмитрий положил дощатый щит и, значит, обзавелся столом. Несколько охапок свежего, непересушенного сена образовали просторное 332
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4