рия, Василий Васильевич, именно в это время наконец приколотил гвоздем ту доску в поросячьем хлеве, которая уж несколько лет болталась неприколоченной и за которую каждый раз задевала юбкой Пелагея Степановна. Что касается Шуры Куделиной, то ее в этот день не было в Самойлове. Она уехала в город продать шесть десятков накопленных за лето яиц. А вообще-то над Самойловом стояла сухая потрески- вающаяся жара, хотя день и клонился к вечеру.) Хозяина в кабинете не оказалось, и Дмитрий получил неожиданную возможность перевести дыхание, осмотреться, прийти в себя. Окно кабинета выходило на Кремль со стороны Замоскворечья. Иван Великий, с его вознесенной в небеса, золоченой шапкой, купола соборов полевее Ивана Великого, островерхие башенки Кремлевской стены,— все это было похоже на те сказочные города, что возникают но приказанию Царевны-Лебеди на неведомых островах, среди моря-океяна Окно занимало целую стену, и Кремлевский пейзаж или, скажем, ансамбль был как все равно картина, вставленная в грубую деревянную рамку. После окна бросче всего были книги. Ими уставлены все три, остальные, стены комнаты. Из темной старинной кожи, потрескивающиеся переплеты, корешки английских и французских книг, комплекты старинных журналов, собрания сочинений, длинные плотные ряды тонких стихотворных книжечек. На все это тотчас разбежались бы глаза Дмитрия, если бы не одно отвлекающее обстоятельство. Тут и там на книжных полках лежали в чеканных ножнах разнообразные старинные кинжалы. Тут и там стояли длинные кривые сабли, тонкие шпаги, и даже допотопные мушкеты смиренно таились в наиболее укромных уголках. Круглый щит татарского воина, побывавший, может быть, на Куликовом поле, прорубленный мечом шлем русского витязя, с обрывком кольчуги, обломок копья, времен, вероятно, Игорева побоища. Саша, бывавший в этом доме и раньше, бесцеремонно надел на Дмитрия шлем, дал ему в руки тяжелую саблю, сам закрывшись татарским щитом, выставил впереди щита полукруглый турецкий ятаган: «Пора нам состукнуть клинок о клинок». — За Русь,— заорал ни с того ни с сего Дмитрий, и сабля его поднялась в таком замахе, а на лице под 322
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4