портянки. Он приказал им также за завтраком насыпать на хлеб как можно больше соли и съесть этот хлеб со сладким чаем. Ведь чем больше соли съешь перед походом, тем меньше будет мучить жажда. За завтраком каждому человеку выдали двойную порцию сливочного масла, и все тщательно намазали и ели его. Дорога будет каждая самая маленькая калорийна. Но и странно было, что аккуратный желтый ломтик сможет помочь там на дистанции, когда начнут убывать силы. А что они начнут убывать — в этом не было никаких сомнений. Лейтенант Лоза, невысокий, как бы даже толстенький и рыхлый, а на самом деле самый быстроходный офицер из всей части, построил взвод. Тоном, как будто перед ним стоит не взвод, а целая армия и он ее главнокомандующий, Лоза говорил: — Вчера взвод первого батальона прошел за три часа ноль две минуты. Наша задача пройти за три часа ровно. Мои сигналы вам известны, и вы знаете, что я никогда не оглядываюсь назад во время марша. Младшие командиры! Прошу следить за порядком строя. Пулеметы всегда в голове. Подменять несущих пулемет через каждые пятнадцать минут. Ни одного глотка воды. Ни одного отстающего. Выбившихся из сил нести на себе... Взвод стоял на обочине асфальтированного шоссе, обставленного в этом месте двумя рядами справных деревенских изб. Как раз в том месте, где стоял взвод, уходила от шоссе, в глубину летнего приволья, давно не езжая проселочная дорога. В палисадниках перед избами пышно цвела сирень. В кистях се дремало еще прохладное синее утро, тогда как на других цветах, растущих около дороги, не было ни капли росы. Здесь около асфальта цветы были запыленные, им здесь было особенно жарко, особенно трудно жить и цвести. Позади деревенских изб колыхалось море тех пестрых, тех свежих, тех разноцветных цветов, которыми так богато раннее лето. Последняя волна этого цветочного моря, разбиваясь об огороды, выплескивалась все же через прогоны и на деревенскую улицу. Но здесь ослабевала, и как брызги се лишь кое-где пестрели одуванчик, лютик, одинокая ромашка. Проселок, уходящий в прогон, захлестывало цветочной волной, и поэтому было бы так заманчиво уйти по нему, чтобы и самому затеряться в благодатном цветущем раздолье.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4