притаилась единственно затем, чтобы сделать прыжок и сразу наверстать все упущенное. От русых и синеглазых родителей народилась вдруг Энгельсина, темноволосая, черноглазая, с бровями, встречающимися на переносье. Впрочем, говорилось уж о том, какая она. Тем ценнее для нас замечание влюбленного поэта Сергея Страхова: дескать, быть бы тебе боярышней. Теперь про имя, столь необычное и для русского, и для грузинского календаря. Дело в том, что в незабываемом одна тысяча девятьсот семнадцатом году пути отца и матери Энгельсины резко разошлись. То есть не то чтобы пути. Долгое время супруги продолжали жить вместе. Во всяком случае, девочка у них народилась в двадцать седьмом году. Но все же Вера Сергеевна продолжала любить стихи Гумилева и Блока, а романсы Булахова предпочитала только что появившейся тогда модной песенке: «Прокати нас, Андрюша, на тракторе». В церковь, правда, не ходила под угрозой немедленного развода (Александр Александрович Садовников занимал к этому времени видную партийную должность). Раскол совершился после того, как Вера Сергеевна тайком окрестила девочку, нареченную Ольгой. Через два года после раскола у Ольги появилась мачеха, которую звали Елизаветой Захаровной. Тогда-то в духе бурного кумачового времени переименовали Олечку в Энгельси- ну. А по дому звали Гелей или даже иногда и Гелечкой. Впрочем, для самой Оли подмена матери мачехой была секретом и тайной. Как бы при анестезии — в младенческом возрасте, когда память еще ничего не закрепляет на долгую, долгую жизнь — произошла упомянутая подмена. Александр Садовников был коммунистом ленинской закалки. К тому времени, когда Энгельсине исполнилось десять лет, он занимал в Москве крупную партийную должность. Тем труднее было ему пройти целым и невредимым через год тридцать седьмой. Елизавета Захаровна, женщина своенравная и крутая, взяла воспитание дочери в свои руки. Впрочем, она и мужа-то, когда он был жив, держала в своих руках. Разница была в том, что муж, человек состоявшийся и умный, относился к домашней диктатуре с внутренней улыбкой и себе на уме. Энгельсина — беззащитный ребенок — представляла комочек мягкой глины, из которой можно вылепить все, что захочешь. И Елизавета Захаровна лепила. «Француженка» и «немка» приходили к Геле домой. К 274
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4