и уйти в просторы, лежащие по другую сторону магистрали. Таким образом, вся южная половина области, то есть вся Мещера с ее лесами, с ее глухими трясинами, с ее неповторимым Гусем-Хрустальным, с ее древним Муромом и селом Карачаровом, где сиднем сидел Илья Муромец,— все это из доступной реальности снова уходило в мечту. Три дня, которые имелись еще в нашем распоряжении, не могли поправить дела. При подведении итогов было высказано мнение, что мы дружно делили походные тяготы, что мы узнали немало интересного за это время и что на будущее лето, или через год, хорошо бы в том же составе пройти по Мещере, как теперь мы прошли по Ополью. Это хорошо, когда жизнь оставляет место для мечты. Нет успокоенности, нет завершенных дел, нет конца жизни. За далью открывается новая даль, а там своя, иная даль, и в этом великая правота нашего поэта. Мы решили все же побывать в Ярополчском бору, прежде чем покинуть владимирские земли. На этом закончилось историческое совещание в гостинице «Свет». ДЕНЬ СОРОКОВОЙ «Лес есть социальный организм, в котором деревья вступают в тесное взаимодействие друг с другом, влияют на занятую почву и атмосферу»— такую цитату из книги по лесоводству прочитал нам в напутствие один из работников Вязниковского лесничества. Нельзя сказать, что эти мудрые слова мы твердили наизусть, подступая к сердцу Ярополчского бора. Кроме почвы и атмосферы, лес, должно быть, повлиял и на нас, потому что мы шли тихие, зачарованные, потрясенные, благоговеющие, подавленные. Мы шли маленькие мимо подножий медно-красных гигантов, вознесшихся черт-те куда своими зелеными шапками! Стволы их (как и мы) затоплены тенью, а верхушки (в отличие от нас) видят солнце, далекие горизонты, земной простор. Никакого подлеска не было здесь. Земля, вся в небольших буграх, может быть, в древности были здесь песчаные дюны, покрыта плотным белесым лишайником и кажется оттого выкованной из серебра. Лишайники легко похрустывают под ногами на буграх, мягко уступают ступне во влажных 242
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4