Командированный лежал на койке, заложив руки за голову, и слушал нас молча. Можно было заметить, однако, что разговор наш ему не нравится. — Имейте в виду, что я инспектор той промкооперации, на которую вы нападаете. Я приехал проверять, как выполняется план. — Отлично. Скажите же нам, товарищ инспектор, за счет чего живописцы или вышивальщицы должны выполнять ваш все увеличивающийся план? — За счет повышения производительности труда,— без тени задумчивости ответил инспектор. — А за счет чего, по-вашему, художник должен увеличивать производительность труда? Мехапизировать-то нельзя. Уж не должен ли он работать кисточкой в два раза быстрее? — Это не наше дело. Должны быть внутренние резервы, организация рабочего места и прочее. Разговор далее пошел довольно крупный, так что инспектор вскочил даже с кровати и босой, с желтыми ногами, кричал на нас: — Что вы понимаете в промкооперации, еще молоды вы нас учить!.. — Вот возьмут от вас эти артели и передадут Министерству культуры, тогда запляшете!.. — Это еще мы посмотрим. Это еще бабка надвое сказала! Впрочем, поняв, что инспектору гораздо важнее голые цифры, выраженные в рублях, чем живопись и белая гладь, мы утратили к нему человеческий интерес. К тому же рюкзак был собран, наступила пора уходить на пристань. ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ Этот день начался с вечера. Узнав, что по Клязьме ходит пассажирский пароход, мы подумали, почему бы не прокатиться на нем до Вязников. Одно было неудобно, пароход подходил к пристани Мстера в три часа ночи. Ломать сон, идти ночью три километра до пристани, ждать пароход на зябком рассвете не хотелось. Тогда мы решили сесть на пароход, не когда он идет к Вязникам, а когда идет от них. Пусть везет нас на свою конечную станцию, пусть отдыхает там, поворачивает обратно. Мы будем спать. Все равно утром он привезет нас в Вязники. Чтобы совершить такой рейс, нужно быть на приста236
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4