лу и окрестностям. Дом был просторный и содержался в невероятной чистоте. Страшно было ходить по его крыльцу по его сеням, по его половицам в горнице. Мы просили хозяйку, радушную старушку Марию Ивановну, настелить разных половиков и тряпок, чтобы смелее стучалось. Из прохладной деревянной чистоты дома нехотя вышли мы на улицу, где опять морило перед дождем. Из всех домов Варварина выделялся двухэтажный каменный дом с четырехугольным, тоже каменным, колпа ком на крыше. Из колпака на четыре стороны смотрели полукруглые окна. Внутри дома, под колпаком, была некогда круглая зала, косые лучи света прорезали ее сверху в четырех направлениях. И снаружи, и внутри дом был в лесах, его ремонтировали под сельский клуб, а до этого в нем номе щался детдом, а еще до этого жили помещики. Я не буду утверждать, что все об этом доме нам расска зали здесь, в селе. Наоборот, мы пришли в село Вар варино, зная очень много. Но одно дело знать, другое уви деть своими глазами. Сначала село принадлежало декабристу и, кажется, приятелю Пушкина Михаилу Федоровичу Митькову, но во второй половине прошлого века им владела Екатерина Федоровна Тютчева — дочь поэта. Все это было бы само по себе малоинтересно, если бы не одно событие. В 1878 году русская армия разбила турок и освободи ла Болгарию. На Балканах образовалось новое независимое большое государство. Границы его определялись Сан Стефанским договором. Некоторые европейские государст ва были недовольны усилением Болгарии, и вот на Берлин ском конгрессе Сан-Стефанский договор подвергся пере смотру. Русское правительство пошло на уступки: от Болгарии начали отрезать кусок за куском. А так как предшествующая война была очень популярна среди русской общественности, то, естественно, последующее поведение пра вительства вызвало всеобщее и сильное возмущение. Общественный деятель, публицист, председатель Сла вянского комитета в Москве Иван Сергеевич Аксаков воз мущался более других в той степени, в какой был более, по сравнению с другими, последовательным и ярым славянофилом. Накануне своего решительного шага он писал: «Я спра шиваю себя: честно ли молчать в настоящую минуту? Не прямая ли обязанность каждого гражданина сделать все то что ему по силам и чего никто запретить не может поднять 5 131
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4