Я не знаю, правда, как в других странах. Будем говорить про Россию. Первейший предмет во все времена, во всякой деревенской избе — веник. Одно дело подметать пол, чтобы держалась в горнице чистота, другое дело со своим веником среди морозной зимы — в баню. В горячем пару, по темно-малиновой спине пройтись березовым веником... Кто знает, тому не надо объяснять, кто не знает — все равно не поймет. Три дня после хорошей бани отдает от человека свежим березовым духом. Я помню, в юности, когда я жил в деревне, Ходили мы за вениками в лес. Сейчас найдешь березу постройнее, Повыше, Поупружцстей, Погибче, Чтобы вполне ладони обхватили Ее, как тело, розоватый ствол. Сначала сучьев нет. И по стволу, Подошвами босыми упираясь, С коры стирая белую пыльцу, До онеменья натруждая руки, Стремишься вверх, где жесткой нет опоры, А только зыбкость, Только синева, Что медленно колышется вокруг. Тогда опустишь ноги И повиснешь, Руками ухватившись за верхушку, И длинная, упругая береза Начнет сгибаться медленно к земле, Там было ощущение полета! Так мы ломали веники с молодых и гибких берез. Второе дело — береста. Ни одно дерево не давало русским крестьянам, а задолго до того славянским лесовикам ничего похожего на бересту, да и негде взять. Может быть, только липа, дающая все лубяное и лыковое: и мочалки, и рогожи, и сами лапти, — могла бы воскликнуть на суде деревьев: «А я?!» Но ведь такому дереву, как липа, не совестно и уступить. Из липового лубка можно тоже сделать легкую прочную посудину, лубяные драмочки сапожники закладывали в задники, из лубка делались длинные узкие лунки, по которым катали в пасху по зеленому лужку яркие разноцветные яйца. Но допустим, что обе хороши. Все же, когда строили дом, под углы сруба, на кирпичные столбы клали по широкому листу бересты, тогда сырость не могла проникнуть от земли к бревнам и нижний венец не гнил. Все же все туеса и туесочки, 53
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4