ный, заостренный кверху, величиной, ну, скажем, с две ладони взрослого человека, если сложить их ладонь к ладони, а потом в середине между ними образовать пустоту, как бы для яблока; бутон этот, правда, слегка раздался, приоткрыв четыре щелочки (по числу зеленых чашелистиков), и уже показалось в этих щелочках нечто ярко-белое и словно шелковое, но до цветения было еще далеко. — Да вы подождите, — ободряли нас девушки, — она ведь, если начнет раскрывать цветок, то быстро... Погуляйте у нас, посмотрите на другие растения... Мы вас проводим, покажем. А она тем временем расцветет. Она, может быть, и сейчас бы уже цвела, но видите, погода нахмурилась, солнце скрылось за облаками, а она очень чувствительна... Гулять и разглядывать другие растения нам было некогда. У него летучка, подписывать номер, а у меня... Я-то мог бы отменить свои дела, остаться и ждать до победного конца, но уж если приехали вместе... В душе я пожалел, что приехал не один. — В другой раз, в другой раз. — У вас маленьких никого нет? — Как же нет? А Наташа! Шесть лет, седьмой. — Так вы привозите ее, сфотографируем сидящей на листе Виктории. Получится очень красиво. Вы сами фотографируете?! У вас есть фотоаппарат? Советуем. Такая возможность. — Как это на листе? Я думал, что об этом только в книгах пишут. — Что вы! Больше семидесяти килограммов выдерживает лист Виктории, плавая на воде. А девочка... Это же получится настоящая Дюймовочка! ...Наташу мы одели в нарядное голубое платьице. Но этого было мало. Я терпеть не могу любительских фотографий. Из-за этого, собственно, я перестал заниматься фотографией, хотя начинал одно время, когда работал в «Огоньке», и даже сам иллюстрировал некоторые свои очерки. Я и 332
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4