Столь лирическое отношение к моим сестрам не могло косвенно не распространиться и на меня. Жизнь у Веры Никитичны потом, правда, переломалась и во многом обозлила пожилую теперь женщину, но все же я мог надеяться, что если действительно есть у нее Георгий Победоносец, которым обносили стадо, то Вера Никитична этого Георгия мне отдаст. Дом некогда был большой, многосемейный. Набожные старики Василий Егорович (не в честь ли отца своего Егора держал старик Егория Великомученика в своем доме?) да жена его Евления умерли. Единственную дочь Вера Никитична выдала замуж в другую деревню. Муж у Веры Никитичны, то есть прямой наследник дома, ушел к молодой вдове, и осталась Веруха одна. К этой-то Вере Никитичне я и пришел просить Георгия Победоносца, которым обносили наше стадо. — А как же, — охотно ответила Веруха, — обязательно обносили. Без этого, бывало, нельзя. Она повела меня в просторный чулан. Такие чуланы у нас называют сельниками. Сначала я думал, что это искаженное «сенник», то есть помещение для сена, но ни в какие времена сено в сельники1 не клали. Там стоял обычно ларь с мукой и держали кое- какую утварь. Сельники бывают либо захламленные — свалка лишних в доме вещей, либо прибранные, и тогда летом кто-нибудь там спит, чаще всего молодежь — парень или девка. Кроватью служит обыкновенно большой сундук, на котором постилают постель. Сельник у Веры Никитичны оказался просторным. В лучшие времена это была жилая летняя комната. Окошечко маленькое, вроде банного. В дальнем углу — 1 Может быть, впрочем, это слово происходит от слова «сени». 44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4