Отец, напротив (всегда и меня беря с собой), наезжал в Пекшу в осенне-зимние месяцы на нашем Голубчике, запряженном (по сезону) либо в сани, либо в телегу. Скурлыкали мы с отцом эти двадцать пять километров не целый ли день, и кончалась езда всегда одним и тем же. Отец говорил: — Вот гляди, вожжи бросаю, Голубчик сам дорогу найдет. И точно, не путаясь в городских (одноэтажных, впрочем) улочках, поворачивая где нужно, Голубчик привозил нас к дому дяди Саши и тети Веры и двух очаровательных девочек — Вавульки и Лики, моих кузин. Дядя Саша был мягчайший, добрейший русский интеллигент, душевный, с мягким юмором. Увидев дочку за уроками, он, например, говорил: — Да ты, Вавулька, никак уроки учишь? — Да, папка, учу уроки. — Да брось ты их! Иди лучше гулять. А ты в школу-то разве все еще ходишь? — Конечно, хожу. — И школу брось! Такая небось скучища. Играть с девчонками разве не интереснее? — Да, папка! Послушала бы наша учительница, что ты мне говоришь... — Конечно, твоей учительнице уже не время с девчонками бегать, вот она вас и заставляет на уроках сидеть. А ты брось!.. Такие слова он говорил, полагаю, только старательной Вавульке, но невозможен был бы такой же разговор с Ликой, которая и без того так и норовила забросить уроки и бежать к подружкам на улицу. Что мог делать русский интеллигент, уцелевший в первые годы советской власти и не уехавший за грани289 19-6193
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4