к этому времени) лежал на печке и, не слезая с нее, но прислушиваясь к чужим голосам, спросил, что происходит в доме. — Да вот — сваты... Откуда-то из Алепина, мы и не слышали... — Кто такие? — Какие-то Солоухины. — Я слышал. Надежные люди. Отдавайте. Стеше в это время было семнадцать лет. От матери-то я и знаю о Караваеве больше, нежели фрагментарно осталось после ранней поездки туда в Успеньев день. Большое и богатое торговое село на высоком берегу светлой и рыбной реки Пекши. За рекой яркие заливные луга. В этих лугах, собирая цветы, Стеша, будучи еще девушкой, нашла среди диких луговых трав два белоснежных нарцисса. Залетели откуда-то из другого мира. Село на высоком берегу венчали две красивые белые церкви и колокольня. На Троицу парни и девушки водили вечером хороводы. До трехсот человек. Девушки все в длинных белых платьях, в венках из васильков и купальниц. Можно себе представить. Пек- ша кишела рыбой. Мужики, бродившие с бреднем, однажды принесли мельнику (продать или в подарок?) щуку, которая едва уложилась от края до края на круглый стол в гостиной чебуровского дома. Алепинские Солоухины были черноволосые, худощавые, прямоносые. Караваевские Чебуровы были светло-русые, широконосые, круглолицые, склонные к полноте. По Бунину, Русь была черная и белая. Боярыня Морозова, Наташа Ростова, Татьяна Ларина — с одной стороны. Ольга Ларина, Шаляпин, Есенин — с Другой. 17* 259
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4