кончая серебряной чарочкой, начиная от подлинного Рериха, кончая подсвечником и черепаховым гребешком. Конечно, собирать все — тоже своего рода идея, тем более если собирать все, что касается старины. Но все-таки идеи в строгом смысле слова я здесь но вижу. Конечно, собирать птичьи перышки — сначала воробьиные, голубиные, сорочьи, а потом попадется перо павлина, а потом перышко колибри, а потом перо райской птицы, а потом и жар-птицы, — конечно, в этом тоже есть некоторая идея, но все-таки это собирательство отличается же чем-нибудь от собирательства княгини Тенишевой, графа Уварова или упоминавшегося нами великого собирателя Третьякова. У этих собирателей была определенная, а именно русская, идея, которая, как точнейший компас, вела их через океан старинных вещей и современной им живописи, позволяя выбирать из океана действительности только те крупицы, только те жемчуга, которые могут составить цельное, гармоничное ожерелье. Этим я вовсе не хочу сказать, что собиратели Эрмитажа, в котором представлена живопись всех времен и народов, были идейно ущербнее и беднее Третьякова или Тенишевой и что мы собирателям Эрмитажа должны быть менее благодарны, нежели Третьякову. Я хочу сказать только, что разнообразнейшие виды собирательства могут нести в себе разной силы и разного характера идейные заряды, а могут и вовсе не нести их. В любом случае собирателю свойственно сосредоточенное, углубленное проникновение в предмет. Все зрение, все внимание собирается в узкий пучок и уже не скользит по поверхности предметов, но вот именно проникает в глубину. 13
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4