оклады, отодранные от икон, валялись, скрюченные самым замысловатым образом, дубовый престол в алтаре перевернут вверх ногами, место под престолом разворочено ломом. В иконостасе зияют пустые гнезда для икон. Голубиный помет, накопившийся на резных позолоченных перекладинах (тяблах) иконостаса, завершал картину общего запустения. Можно было бы долго ходить по церкви и рассматривать то, что валялось под ногами. Так мы впоследствии и делали — и находили то книгу, напечатанную в XVII веке, то медную посеребренную тарелочку с резными изображениями на ней, то овальный медальон, отвалившийся от свадебного венца, то лампадный стаканчик из стекла, которое по глубине цвета спорило с настоящим рубином. Все это мы делали впоследствии, на досуге, потому что в церковь можно было ходить хоть каждый день. Мы побывали в ней потом еще четыре раза и всякий раз находили что-нибудь красивое и древнее из церковного убранства. Теперь нам нужно было быстро и решительно осмотреться. Нас пока что не интересовали медные тарелочки и цепочки от лампад. Мы искали иконы, которые из горяминской церкви могли перейти в чер- кутинскую основную церковь, а из Черкутинской основной в эту вот, второстепенную, кладбищенскую. Но здесь нас ожидало почти полное разочарование. Церковный иконостас был пуст. На дрова ли, молиться ли растащили черкутинские жители все иконы, но для нас не осталось ничего. Уцелел только самый верхний рядок иконостаса — деисусный чин. Потому и уцелел, что добраться до него было невозможно. Кто-нибудь и долез бы, докарабкался бы по резным золоченым перекладинам, но ведь мало добраться, 106
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4