березки стоят, не шелохнутся, солнышко светит, пчелки Божьи летают, оно и гоже. Мы теперь вообще были бы лишены радости наслаждения древнерусской живописью, если бы иконы только жгли на перекрестках и клали на, воду. На наше счастье, был третий способ: поверх старой живописи писали новую и таким образом консервировали древнюю красоту. Какая бы впоследствии судьба ни ждала почерневшую икону: перекресток ли, большая ли вода, — все равно она проходила стадию чердака, будь то чердак церковный, будь то чердак простой крестьянской избы. Вот почему, увидев узенькую лестницу на чердак, мы полезли по ней. Ступеньки были через одну, и те едва держались. Все тут медленно истлевало, слабело, превращалось в труху. На чердаке мы обнаружили огромную кучу голубиного помета. Невероятно, чтобы насквозь, сплошь был один помет. Мы предположили, что он покрывает коростой какую-нибудь рухлядь, и не ошиблись. Под десятисантиметровой коркой помета оказались сваленными в кучу небольшие домовые деревянные иконы. Их было штук сто или больше, и происхождение их не представляло загадки. Церковь стоит на кладбище. Когда отпевают покойника, родные его оставляют в церкви какую-нибудь икону. Полагается оставлять, и чтобы она сорок дней стояла в церкви в определенном месте. Через сорок дней икону берут из церкви домой. Но чаще всего не берут. И вот они постепенно накапливаются. Все новые и новые покойники проходят через церковное отпевание. Все новые и новые иконы появляются в церкви. Старые нужно убирать и где-нибудь складывать. Где же складывать, если не на чердаке? 103
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4